Я, ободранная, с вырванным клоком волос и в некогда чрезвычайно элегантном костюмом для верховой езды.
Подойдя близко к готовящейся упасть в обморок тётушке, хрипло сообщила: « Извините, одежду арендованную вернуть не смогу!»
- Семин-заступник с вами, дорогая! Что с моим сыном?!
Мамина кровиночка доплёлся до крыльца, и устало опустился на него.
- Ваши образцы, кузина Анна! То немногое, что не свалилось с Чернушки и альбом имеется! В полной сохранности, изволите ли видеть! Чернушка вернулась домой!
Немного пожевав язык, я выдала: «В жизни каждого человека бывают такие моменты, после которых переходят на «Ты».
И это один из них!» Я устало опустилась рядом под непрерывные восклицания Адрияны и недовольные возгласы Виктора. Смотрела на них и думала «с полевыми работами я завязала надолго».
В любом случае, в том горшочке, что так нежно прижимал к себе всю дорогу Стефан, должна была находиться вся необходимая мне информация. Устало повернула голову и посмотрела в лицо кузена. Полное отрешение от внешних раздражителей и вселенское спокойствие.
- Мужчина, огоньку не найдётся? - вяло спросила я у активного участника нынешних событий. Он молча, едва поморщившись, встал, подошёл и забрал факел у Мирко - одного из встречающей нас делегации. Столь же спокойно я запихала факел в горшок, за которым мы совершили столь опасное путешествие. Столб огня взмыл до небес. Кто-то из окружающих помянул Семина-заступника!
- Как ты говоришь, это называется? – среди воплей окружающих, тихо спросил Марко.
- Эксперимент! – ответила я.
Глава 12
Глава 12
Приходит женщина в ателье:
- Что будем шить?
- Платье!
- Талия и бюст – свои или наши?
Ночь прошла беспокойно. После устроенного мною фаер шоу люди успокоились не скоро. Рина в сотый раз на кухне вещала о наших приключениях, причём с каждым разом её рассказ приобретал новые краски и увеличивался накал страстей и драматизма.
Утром я облачилась в новое платье, выбранное из предложенного ассортимента.
Который по-прежнему вызывал у меня душевную боль. Поскольку не считаю, что следует подчёркивать отсутствие у меня как данность груди. С сожалением посмотрев на себя напоследок в зеркало, протоптанной тропой спустилась в столовую. По пути вниз у меня не то, что горели уши от обсуждений моей скромной персоны, они просто пламенели от высказываний домочадцев за моей спиной!"
"Поэтому мне не показалась странной возникшая тишина при моём появлении в столовой.
