Я узнала это место – именно здесь началось моё приключение в этом мире. Хоть и преобразилось оно весьма сильно: болота как такового более не существовало. Обводными каналами оно было осушено практически полностью. Крестьяне собирали торф аккуратными брикетами и выставляли на солнышко для окончательной просушки. Всё чинно и благородно, работа идёт споро. Я с чувством удовлетворения любовалась на дело своей мысли. Взволнованные голоса стали раздаваться совсем близко, и мы смогли лицезреть самих возмутителей общественного спокойствия.
Жарко, отец Мирко и Рины, и местное, так сказать, руководство в одном лице, бурно беседовал с каким-то древним дедком, что махал узловатой палкой, и время от времени издавал те самые жуткие вопли, что так сильно взволновали наш транспорт! А волчий вой исходил от волновавшегося от такого скопления людей Волчка.
- Да нешто допустить такое ж можноть? Да хде это прописано, чтобы честных-то людёв пропитания лишають? – голосил припадочный дедок, размахивая палкой, как палицей."
"- Совсем разума лишился, старый!? Ты пошто работать мешаешь? Ежели молодой господин узнает про то, несдобровать тебе, вот Семин-заступник свидетель – как есть, несдобровать! Ибо творения твои есть наказуемые, саботажем прозываются! – пытался усовестить собеседника Жарко.
Но вряд ли преуспел в своём начинании, поскольку дед визжал, как резаный. Рядом с ним мялся детина весьма колоритной наружности, иногда горестно вздыхавший.
- Ну, батька, ну брось ты убиваться! – с тоской гундел мужик, что вызывало новую волну гнева дедуси.
Увидев нас, все участники спора прекратили эмоциональные выступления, и подошли к нам.
- Доброго дня вам, господа. Мы вот тут… хозяйствуем помаленьку – поклонился Жарко. - Как и было писано госпожой Анной, канавки энти для слива воды прокопали, землю болотную, что горючую зело, достаём да сушим. – Он степенно стал докладывать о проделанной работе.
Между тем, недовольный дедуля меня заинтересовал гораздо больше рассказа Жарко, тем более что результат работы той, как говорится, нагляден.
А вот дедка чуть кондратий не обнял от воплей. Но близко к нам подойти всё - же не решался – ментальность не та! Марко жестом подозвал пожилого джентльмена к себе и попросил обозначить масштаб своего негатива.
- Прошу Вас! Вы недовольны, я вижу? И чем же, позвольте спросить?
Ровесник Французской Революции бодро прошлёпал к нам и низко поклонился.
- Дня вам наилучшего, господа! Имя мне – Лука, господа! Я тут местный, тутошний, значит.
