Но вместе с этим пришло что-то еще — слабое, теплое чувство, которое я боялась признать.
Он подошел ближе, преодолев оставшееся расстояние между нами так, что я почувствовала его тепло. И хотя он не касался меня, его близость была почти осязаемой.
– Я не знаю, имею ли я право говорить это, – едва слышно произнес он. – Но вы стали для меня больше, чем просто врач для Люсиль, больше, чем просто человек, который спасает мою племянницу. Вы… стали для меня важной, Анна. Я понял это когда держал вас на руках там, в лесу.
Простите, что говорю об этом сейчас… Но мне кажется именно в тот момент я понял… я увидел вас. И никто больше не должен…
Он запнулся, явно не сумев подобрать дальше правильных слов.
Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Его взгляд, его голос – все это было слишком искренним, слишком обнаженным, чтобы я могла просто отмахнуться. Я чувствовала, как что-то внутри меня дрожит, как будто он коснулся моего сердца, самой души.
Он поднял руку, медленно, словно боялся спугнуть меня, и кончиками пальцев коснулся моего лица.
Его прикосновение было таким легким, таким осторожным, что я едва удержалась, чтобы не закрыть глаза.
Я смотрела на него, видя в его глазах то, что он, возможно, еще не решался сказать вслух.
– Простите меня, если это неправильно, – прошептал он. – Но я больше не могу...
Его слова были почти неразличимы, но я услышала их. И в следующий момент он склонился ко мне, его губы мягко коснулись моих. Поцелуй был осторожным, легким, как дыхание весеннего ветерка.
Он словно спрашивал, позволю ли я ему быть ближе.
Мое сердце замерло, а потом забилось так сильно, словно готовилось выскочить из груди.
Этот поцелуй был нежным, искренним, словно он вкладывал в него все свои чувства, которые прежде скрывал.
И в этот момент мир вокруг перестал существовать.
Был только он, его тепло, его прикосновение.
Но я вдруг отшатнулась, осознав, что происходит. Моя рука непроизвольно коснулась губ, а в глазах застыл испуг.
– Я… – начала я, но голос предал меня.
Я сделала шаг назад, глядя на него. – Простите… Я не могу.
Он не двинулся с места, но в его глазах я увидела глубокое сожаление. И все же там не было упрека, только понимание.
– Я не хотел вас напугать, – мягко сказал он, опустив руку. – Простите, если я сделал что-то не так.
– Нет, вы… – я запнулась, пытаясь подобрать слова. – Вы ничего не сделали не так. Просто… это все… слишком.
Я не могла объяснить, что именно чувствовала. Все казалось таким сложным.
