За столом Марина все время ощущала на себе взгляд Малыша, выбравшего очень удачное место, с которого просматривалось все, а уж центральный стол, за которым сидели они вчетвером, был просто как на ладони. Коваль старалась не обращать внимания, но он просто глаз не сводил с нее, и это напрягало. Наконец он не выдержал и подошел, приглашая Марину на танец, и пришлось согласиться, чтобы не обострять ситуацию. Не то чтобы Хохол был очень доволен ее согласием…
Егор повел Марину на танцпол, чуть обнял за талию, и она почувствовала, как подрагивают его пальцы…
– Почему ты один? – небрежно спросила она, закидывая руки ему на плечи.
– Зачем тебе? Разве ты хотела бы увидеть здесь ее? – Егор прижал ее к себе, медленно двигаясь под музыку. – Слышишь песню? – внезапно спросил он, и Марина прислушалась невольно. – Это про нас, Коваль. – Мальчикпевец исполнял известный шлягер, слова которого и правда были словно списаны с их с Егором жизни…
– Твоя работа? – поинтересовалась она, имея в виду то, что именно в тот момент, когда он пригласил ее танцевать, и исполнялась эта песня.
– Это неважно. Тебе нравится? – он смотрел ей в глаза чуть печально, слегка наклонив голову.
– Да… но все прошло, Егор, больше ничего нет…
– Тебе не бывает жаль?
Что-то нашло на Марину в этот момент, и она вдруг совершенно серьезно сказала, удивившись сама себе:
– Мне и сейчас жаль… Я ведь любила тебя…
– Почему ты говоришь в прошедшем времени? Ведь и сейчас ты любишь меня точно так же, как и я люблю тебя, ведь мы не можем друг без друга, признайся… – Его шепот обволакивал, внутри все плавилось от такого знакомого ощущения близости, от прикосновения его рук, от его дыхания, от запаха туалетной воды… – Я знаю, тебе тяжело признавать, что ты не права, но, детка моя, ведь я твой муж, я всегда понимал тебя и принимал такой, какая ты есть… У меня нет в этой жизни никого роднее тебя, моя девочка, мое счастье… – У Марины было ощущение, что сейчас она просто упадет в обморок, так он действовал на нее.
Но, к счастью, музыка закончилась, и Егор проводил ее обратно за столик, кивнув небрежно Ветке и возвращаясь на свое место.
– На тебе лица нет, – заметила подруга вполголоса, так, чтобы не услышал Хохол, – что он сказал тебе?
– А… что? – не поняла Коваль, не сразу стряхнув оцепенение, навалившееся на нее после танца.
– Выражение лица смени, а то неприятности будут, – незаметно под столом сжав ее руку, пробормотала Веточка.
