Несмотря на трагизм момента, про себя циничная Коваль успела отметить, что его-то лучше в самом деле иметь братом, чем врагом или, не дай бог, любовником, а теперь она в полном порядке в обоих смыслах.
– Спасибо тебе, – искренне сказала Марина, в душе возблагодарив покойного Черепа, пристрастившего ее к японской культуре и кухне, ведь именно цитата из ""Хагакурэ"" вывела их на этот разговор. Эта книга, оставшаяся после гибели Олега у Коваль, как и его немногочисленные любимые мелочи, была прочитана от корки до корки.
Странное дело – в запутанных и сложных фразах самурайского кодекса Марина нашла много полезного для себя, много такого, чему следовала в жизни.
Словом, вечер удался, Бес пообещал не предъявлять Марине претензий и вообще не лезть на ее территорию, что Коваль вполне удовлетворяло. Они расстались как самые натуральные родственники, расцеловавшись возле машин на глазах изумленной охраны, и Марининой, и Бесовой.
– Уф! – выдохнула Коваль, захлопнув дверку ""Хаммера"" и вытягивая ноющие ноги.
– Домой, мальчики, спать хочу – сил нет!
– Я не понял, это что сейчас было? – не смог удержаться от вопроса Хохол.
– А вот прикинь, что теперь у меня вообще проблем нет в этом городе!
– Ты пьяная, что ли?
– Я трезва, как никогда! Знаешь, зачем Бес сюда явился? Он Бурого убрать хочет, а всех наших под себя прогнуть. И вот я теперь вне разборок.
– Как это – ты вне разборок? Ты ж правая рука Бурого! – не понял Хохол, взирая на нее с изумлением.
– Объясняю. Вовремя сказанное слово способно сделать очень много, – Коваль закурила, внимательно разглядывая кончик сигареты.
– Оказывается, Бес хорошо знал Черепа, был ему жизнью обязан. Улавливаешь?
– Ни фига себе расклад! Какая судьба странная, да, киска?
– Точно – переспишь с кем-нибудь, а потом это очень жизнь тебе облегчит! – вдруг зло бросила она. – Юрка, на кладбище!
– Марина Викторовна, ночь ведь уже, – взмолился водитель, продолжая ехать в сторону ""Парадиза"".
– Ты глухой?! Я сказала – на кладбище! – заорала Коваль, и Юрка резко развернул джип, возвращаясь на трассу и направляясь к городскому кладбищу.
Перепуганный Иваныч спросонья не понял, кто перед ним, и заголосил:
– Ктой-то по ночи тута рыскаеть? А вот ментов счас вызову…
– Рот закрой, слепошарый сыч! – рявкнул Хохол, хватая сторожа за ворот фуфайки и поднимая над землей. – Не видишь, кто?!
– Женечка, сынок, пусти, бес попутал! – забормотал старик, суча ногами, и Хохол выпустил воротник, возвращая Иваныча на прежнее место.
