– На диване? А что ж сразу не на коврике у двери-то? Или в машине, например? Можно подумать, ты никогда не спал со мной в одной постели, Женечка! Или боишься – приставать начну?
– Напугала! – фыркнул Хохол, устав наконец строить из себя великомученика. – Я, может, только на это и рассчитываю!
– Ну-ну, гляди только, не просчитайся, – протянула Марина, входя в домик, где оказалось прохладнее, чем на улице. – О, прекрасно, хоть задыхаться не придется. Сейчас переоденусь – и в воду, а то рехнусь.
Пока она плавала, пытаясь сбросить нервное напряжение, Женька сидел на берегу и исподтишка осматривался.
На пляже было многолюдно, не они одни решили провести выходные на природе, кругом сидели компании, выпивали, закусывали, чьи-то дети строили прямо у воды огромную песочную крепость. Этих строителей было, наверное, человек десять, и шума от них исходило ровно столько, сколько от восточного базара. Марина покачивалась на воде, перевернувшись на спину и раскинув в стороны руки, и совершенно не обращала внимания на Женькины попытки заставить ее выйти.
Наконец ей самой надоело, и она поплыла к берегу.
– Хорошо! – Коваль потянулась и взяла протянутое полотенце. – Теперь есть захотела – аж в глазах темно!
– Так пошли, здесь же полно кафешек всяких, забегаловок, – сказал Женька, бросая подбежавшему карапузу лет пяти большой полосатый мяч, отскочивший к лежаку. Мальчик подхватил мяч и улыбнулся, демонстрируя беленькие зубки, потом развернулся и побежал к своим приятелям, взметая ножками белесый песок.
Женька смотрел на убегающего ребенка с каким-то странным выражением, Марине даже показалось, что она заметила слезу в уголке глаза, но Хохол быстро опустил глаза, встал и подал ей руку:
– Идем, я тоже есть захотел.
Они до самой темноты просидели под зонтиком небольшого кафе, и Хохол вместо еды не сводил глаз с Марины, заставляя даже краснеть.
– Слушай, киска, а ты про что сказала в машине? Ну, про операцию, в смысле?"
"– Совсем обалдел! – констатировала Коваль со вздохом. – Женя, если ты о том, что могут быть дети, так не могут.
Иначе уже были бы – от Малыша. Все, закроем эту тему раз и навсегда.
– А ведь ты была бы хорошей матерью, наверное…
Она чуть не треснула по швам от смеха – Хохол был первым и единственным, кто предположил наличие у нее материнского инстинкта, никому даже в голову не приходило, что Коваль могла бы стать матерью вообще, а уж хорошей… Да-а, вот это любовь!
– Женя, ты фантазер, ей-богу! – вытирая слезящиеся от смеха глаза, проговорила Марина.
