Вынув из портфеля белый халат, он протер руки салфеткой и присел на край кровати, оглядывая беспокойную пациентку. Она молчала, только прикушенная нижняя губа ярко свидетельствовала о едва переносимой боли. Нейрохирург прохладными пальцами коснулся щеки, потом чуть надавил на глазные яблоки, и Марина тихо ойкнула – головная боль усилилась.
– О, Марина Викторовна, запустили вы себя! Что случилось?
– Да ничего особенного, наверное, зря только вас дернули…
– Нет, ну, до чего ж противная баба! – стоявший в дверях Хохол взревел так, что доктор поморщился.
– Она спит почти сутки, головная боль дикая, и запахи ее какие-то все время мучают, и съесть она ничего не может, потому что тошнит ее.
– Ну, весь анамнез на лицо – нужна томография, – выслушав Хохлову тираду, произнес доктор. – Собирайтесь, Марина Викторовна, – едем к нам, томограф в кармане не привезешь.
– Ну, блин, Хохол, ты труп! – тихо пообещала Коваль, сузив глаза и вставая с постели.
– Ладно-ладно, я испугался и осознал, только собирайся быстрее!
Пока она шаталась по комнате, доктор наблюдал с интересом, потом что-то черкнул в блокноте и покачал головой.
– Что, доктор, прикидываете, в какую сторону я завалюсь? Могу сказать – влево, меня все время туда тянет, – натянуто пошутила Марина, пошатнувшись и хватаясь за подоспевшего Женьку.
– Вы, Марина Викторовна, такая веселая, – вздохнул Алексей Иванович. – На вашем месте я бы особо не шутил с головой-то, все же вещь нужная и даже иногда полезная.
– Ага, бывает и такое, – откликнулась Коваль уже из гардеробной.
– Киска, я тебя прошу – ну хоть чуть-чуть посерьезнее отнесись, а? – Хохол помог одеться и, пока были в гардеробной, ухитрился поцеловать. – Обещаешь?
– Что ты хочешь? Чтобы я сделала скорбную мину и сложила руки на груди? Женя, я вообще никуда не хочу ехать, только потому, что ты заставляешь, я сейчас стою одетая и куда-то собираюсь, а иначе…
– Ну, конечно! Иначе ты уже неслась бы в порт встречать племянника! Или с футболистами своими рамсила бы! Я тебя из больницы не выпущу, пока доктор не разрешит, уяснила?
– Уяснила, – со вздохом отозвалась Марина.
– Жень, мне так страшно, если бы ты только знал…
Это было дико и странно – Коваль призналась в том, что боится чего-то. Хохол посмотрел на ее растерянное лицо, на руки, тискающие черную футболку, взятую с полки, и его сердце сжалось. Марина прежде никогда не была такой…
– Ну, чего ты? – Он ласково обнял ее и прижал к себе.
