Может, найти какого-то собачника и его попросить разобраться в этой проблеме? Они же умеют это делать. Ну, обращаться с крупными и клыкастыми…
Ладно, так и поступлю.
Развернувшись, я собралась отправиться на поиски ближайшего человека, выгуливающего своего четвероногого друга, но тут ""потеряшка"" снова трижды коротко взлаяла, заставив меня подпрыгнуть на месте от неожиданности, потом трижды коротко провыла и снова трижды взлаяла.
— Да это бред, — всплеснула я руками, резко оборачиваясь. — Ты — собака. Ты не можешь передавать сигнал бедствия морзянкой.
А я действительно сошла с ума, если стою тут и совершенно серьезно с тобой беседую.
Кобель на мой экспрессивный спич вздохнул и потупился.
— Чтоб вас всех, — злобно пробормотала я, ругая невесть кого, и уже конкретнее обратилась к своему четвероногому собеседнику: — Иди сюда и показывай свой ошейник. Наверняка там есть контакты владельцев. И боже тебя упаси укусить меня. Я сама тогда тебе… ухо отгрызу. Вот. Я чокнутая, мне можно.
Сомневаюсь, что мой зубастый визави понял все, что я ему сказала, но главное уловил.
Послушно подошел и встал у моих ног.
— Сивка-бурка, вещая каурка, встань передо мной, как лист перед травой, — пробормотала я слова из сказки. — Я тебя предупредила, так что не рыпайся, — Это уже псу.
После чего опустила сумку на землю, чтобы она не соскользнула с плеча в неподходящий момент и не напугала животное, и подрагивающими руками взялась за ошейник.
Пришлось покрутить, потому что латунная — или из чего уж их делают — бирка с гравировкой оказалась под челюстью.
— Твои хозяева — идиоты, уж прости. Кто им внушил, что нужно делать такую маленькую табличку для такой большой собаки, а? Вот ты мне скажи? Ну ладно, когда мелкая вошка, типа чихуахуа. Там это обоснованно — иначе медальон будет больше самой собаки. Но ты-то. Да тебе можно было сковородку с чеканкой повесить, и все равно нормально было бы. Стой спокойно, я сфотографирую…
Кобель и так стоял спокойно, воспринимая все мои слова и действия с достоинством и невозмутимостью.
Чувствуется, воспитали его отлично. Но мне ведь все равно страшно.
— Все. Сидеть, — выдохнула я.
С облегчением очень храбрая я отодвинулась подальше от послушно севшего пса и принялась изучать фотографию бирки с ошейника.
— Итак. Ты у нас, оказывается, Цесей. Ха. А чего не Цербер? Нет? Ну ладно. Значит, Цесей. Голос, Цесей.
Голос у Цесея… очень громкий. М-да.
— Молодец, — похвалила я, ковыряя пальцем в ухе с проверкой, оглохла или нет.
