Допрыгался? Доигрался? И как, сладко теперь? Держал бы свой детородный орган где надо, так и не бегал бы сейчас призраком бесплотным. Скажи спасибо, что тебя проводница почуяла и вытащила из небытия. Глядишь, и с прочим поможет, если не будешь дурнем как прежде.
Я заинтересованно слушала, переводя взгляд с волка на госпожу Хилапею.
— С чем я помогу ему? — спросила, так как она замолчала и отвернулась.
— А это ты сама узнаешь, проводница, когда время придет. Или не придет, — усмехнулась она. — Если я скажу, этот балбес так и будет куском эктоплазмы всю оставшуюся вечность.
Что? Скажешь, я не права, кобелина?
Волк фыркнул, но скалиться и топорщить шерсть перестал, и сел, правда, продолжая прикрывать меня собой.
— Я правильно поняла: этот симпатичный, но крайне любвеобильный кобель не держал свой детородный орган где положено и за это стал призраком? — на очередной фырк призрака я не обратила внимания. — Вот я давно подозревала, что он не волк, а… мужик. Блудливый. Который очень любит женщин. И за это его укокошили, и он теперь скитается привидением.
Но почему волк? Он уверяет, что не оборотень. Откуда тогда ипостась зверя?
Вампирша мои размышления проигнорировала, не посчитав нужным отвечать. Этьен тоже притих и словно втянул голову в плечи.
— Я готова, — выскочила на крыльцо блондинка, которая вот-вот станет постоялицей отеля. — Я только попрощаюсь, можно? И догоню вас, — обратилась она ко мне.
— Всего доброго, госпожа Хилапея, — задумчиво проговорила я. И на всякий случай спросила: — Может, расскажете, что знаете про этого призрака?
— Сами разберетесь.
Я вам не справочная служба.
— О как, — ошарашенно выдала я и, прихватив волка за загривок, медленно отправилась назад.
Мы неторопливо возвращались прежней дорогой к холму, на вершине которого красовался преображающийся прямо на глазах отель.
Тут нас нагнала юная особа, которой мне предстояло вернуть память и магию. Отлично. Это же именно моя стезя, как хорошо, что мне об этом сегодня сообщили.
Усмехнувшись своим мыслям и неуместному сарказму, я покосилась на крайне серьезную блондинку, прижимающую к груди узелок с вещами.
— Негусто, — кивнула на ее багаж.
— Да, — даже не взглянув на него, отозвалась она. — Я сюда вообще голая угодила. Вот ведь позор. Но я тогда была не в себе, совсем ничего не соображала, так что даже и не стеснялась. Это мне потом рассказали.
— И что, абсолютно ничего не помнила? А сейчас?
— Кое-что, — уклончиво ответила она. — Немного. Прошлое скрыто за пеленой. И имя.
