Государь (СИ)

Он искренне уверен в том, что вы его дети от одной из многочисленных любовниц. Признавать вас не желает, хоть как-то общаться — тем более, зато откупиться небольшой по его меркам суммой и выкинуть из памяти и головы, для него самое оно. В случае действительно БОЛЬШОЙ нужды можете настоять на личной встречеи о чем-то попросить, если сможет, то поможет. Один раз — да и то, со скрипом. Гнилой человечишко…

Глянув на циферблат кухонных часов, мертвый знахарь непонятно чуму поморщился:

Папка наконец-то широко раскрылась, выставляя под свет лампы шесть пачек пятитысячных банкнот.

— Тоже от «дядюшки» вам, на прожитье.

Ответив на вызов телефона, Паша слегка замедленно всех известил, что карета в виде не сильно новой иномарки уже ждет их у подъезда.

— Хорошо, что ждет. Последнее по счету, но не важности: для того, чтобы я вас ПОПЫТАЛСЯ хоть чему-то научить, вы должны уметь осознанно управлять своими снами. Как это делать, разберетесь сами — я в свое время, подходящую мне методику вычитал в медицинском журнале…

Помолчав пару мгновений, гость закинул все бумаги и визитки в папку, закрыл ее и закинул на самый верх одного из кухонных шкафов.

— До нужного места ехать примерно пятнадцать минут. Подумайте хорошо — пока у вас еще есть возможность выбора.

Водитель такси оказался усатым мужичком средних лет, многоопытным и слегка потасканным жизнью, поэтому удивляться виду бледных до синевы подростков не стал. Мало ли, может простыли и болеют? Тем более что отец великовозрастных детишек был вполне здоров, трезв и определенно платежеспособен… Короче, обычные и вполне нормальные клиенты.

Вместо того, чтобы выходить, парень с девицей вопросительно уставились на взрослого. Тот, надо сказать, их ожиданий не подвел: успокоив водителя парой сотенных бумажек, обманчиво-мягким тоном приказал:

Вместо ответа мужчина поймал взгляд таксиста — после чего тот, слегка остекленев глазами, послушно подтвердил:

— Если понадобится, поможешь.

Покинув теплый салон машины, троица прошла через двор четырехэтажного дома сталинской застройки в заснеженный сквер, в сумрачной глубине которого возвышалось какое-то небольшое, и порядком обшарпанное здание.

Штукатурку стен изрядно разукрасили матерными шедеврами уличные художники; из темнеющих провалов дверных и оконных проемов несло мочой и какой-то непонятной тухлятиной; а в прорехах кровли вполне можно было разглядеть звезды, равнодушно сияющие в бездонной глубине ночного зимнего неба.