Государь (СИ)

Ибо вставшего в горделивую позу шляхтича, насупленно взирающего на изображающего легкое удивление брата, и упрямо игнорирующего вопросы соседей по сеймовой лавке — в планах урока Евдокии не было от слова совсем.

— Кто ты, позволяющий себе вступать в речи государя?

Вздернув вверх чисто выскобленный подбородок, и умудрившись слегка вздыбить щегольские усы, нарушитель спокойствия громко представился, ответив на негромкий вопрос хозяина литовского трона:

— Я есть пан Тадеуш Загоровский герба Корчак!

Послав сестре ответно-успокаивающую эмоцию, Дмитрий поднял руку, призывая недовольно загудевшее сотней недовольных голосов собрание к тишине — и с неподдельным интересом осведомился:

— Что же, раз у тебя такая большая нужда, что ты не в силах дотерпеть до конца оглашения Привилея, то… Говори, мы все тебя слушаем.

Покосившись на дворцовую стражу, что вновь начала понемногу накапливаться в раскрытых дверях Тронного зала, шляхтич кашлянул, явно опасаясь «дать петуха» в столь ответственный момент. Приосанился, упер правую руку в бок и возвысил голос едва ли не до крика:

— Милостивое панство, славная шляхта литовская! Неужель один лишь я вижу попрание законов и обычаев нашего великого княжества? Или, может быть, ваши глаза ослепило золото печатей?

Ничего пока еще не понимающие участники Вального сейма начали свирепо топорщить усы — а некоторые так и вовсе оглаживать оголовья своих депутатских булав и рукояти поясных ножей.

Правда, все их недовольство было направлено исключительно на вздорного горлопана, вздумавшего прервать волнительную церемонию дарования Привилея литовской шляхте. И все ради того, чтобы позагадывать какие-то тупые загадки⁉

— Или убирайся прочь!..

— Да, вывести его вон!

— Нет, пусть скажет!?!

Великий князь начавшуюся дискуссию не прерывал, давая депутатам и оживившемся в «свидетельском» углу Тронной залы шляхтичам-видакам высказать свои драгоценные мнения. И лишь когда руки наиболее активных крикунов потянулись к своим оппонентам, лениво подал знак напряженно взирающему на него глашатаю-распорядителю Сейма: тут же ухватил специальную колотушку-било и от души приложился ей к бронзовому гонгу, тут же страдальчески поморщившись от хлынувшего во все стороны мощного звукового удара.

Хватило и остальным: что тут говорить, если даже Евдокия в своей комнатушке поневоле подскочила на лавочке и тряхнула головой, прогоняя прочь из головы густой продолжительный звон, напоследок выродившийся в мерзкое дребезжание?

— Продолжай, пан Загоровский.