Государь (СИ)

— Так… Царевич-батюшка, мы же не своей волей, это на сельском сходе ее объявили волховкой…

Увидев небрежный жест затянутой в перчатку руки, дознаватель начал убирать плотные вязки с рук и шеи своей подопечной. Чуть повернув голову к писцу, догадливо подхватившему свежеочиненое гусиное перо, судья огласил приговор:

— Сим говорю: вдовица Акулина признана невиновной, и более того, пострадавшей от беззаконного насилия. Отмыть, переодеть и накормить, после чего отвести в Аптекарский приказ, глава которого и решит дальнейшую ее судьбу.

Так же поручаю Разбойному приказу провести дознание и взыскать с виновников обычную виру: в пользу претерпевшей побои и обиды, в пользу казны, в пользу Церкви.

Переминающийся с ноги на ногу инок Никольского монастыря невольно изменился ликом, потому как вирье-то, получается, грозило и его обители: однако дознаватель, подхватив лопатообразной ладонью тихо заплакавшую честную вдовицу под живот (словно какую девчонку малолетнюю), мигом унес ее в сторону выхода из башенных подземелий.

Но место долго не пустовало, и уже другой служитель Тимофеевки поставил на правеж самого обычного мужика средних лет, чей нос зримо свидетельствовал о невзгодах, не раз выпадавших на долю хозяина — будучи несколько раз сломан и заметно повернут на правую сторону. Писец, не дожидаясь знака, монотонно заговорил:

— Рядный трудник[2]Горелинского монастыря, что в Зубцовском уезде — Антипка, сын Потапов, двадцати трех лет: изобличен свидетелями в наведении порчи и злом волховстве на скот, принадлежащий обители; а тако же, в знании трав и ядов тайных!

Прошлого монаха сменил послушник, причем даже сумрак подвала не мог скрыть добротный подрясник и характерную выправку пожилого, но крепкого телом смиренного служителя Веры.

Который в свое время явно и сабелькой успел помахать, и кольчугу поносить — ну а уже потом, состарившись, порядком устав от мира и ноющих на непогоду былых ран, обратился к Богу.

— Еще один волхв? Откуда вы их только берете… Огласи Символ Веры.

Монастырский скотник уверенно оттарабанил положенные слова и даже медленно перекрестился, чувствуя при этом, как предупреждающе сжалась на шее тяжелая лапа ката.

— Ну что, раб божий Антипка: наводил порчу?

— Нет! И на том готов крест целовать!!!

— А волховством занимался? Тоже нет? Получается, наговаривают на тебя видаки монастырские?

— Я… Царевич-батюшка, сызмальства при разных животинках был, доглядывал за ними.