Государь (СИ)

А тот меня расспросил и сказал, что дважды не крестят, и чтобы более не смел я роптать на промысел бога…

Монах Покровской обители не выдержал и прошипел:

Мельком поглядев на обличителя в рясе, царевич Иоанн решил, что сказанного вполне достаточно, и перешел к следующей вине:

— Каким волховством занимался?

— Когда мы с дядькой с монастыря ушли, то вскорости прибились к плотницкой артели, которая помимо всего людям еще и колодцы копала. Вот, меня там люди добрые и научили, как верные места с водой выискивать.

— То не волховство, а вполне обычное дело: царские рудознатцы похожей ухваткой ищут разное-полезное в земле. Я же спрашиваю про кудесничество поганое!

Явно растерявшись, колодник захлопал целым глазом, не понимая, что от него требуют — и опасливо поглядывая на жаровню, в которой томился раскаленный железный прут. Судья тем временем недовольно уточнил у монаха из Нижегородской епархии:

— Так вы что, простое хождение с лозой к волховству приравняли?

— Да, царевич-батюшка! Ибо умение это есть диавольское!!!

Вздохнув, Иоанн Иоаннович потер рукой в перчатке сначала переносицу, а затем и колено — хотя последнее уже и не болело.

— Такое же, как у стариков и раненых воинов, что дня за три любую непогоду предсказывают?

Покатав в ладони оголовье трости, царевич с прорвавшимся в голос раздражением поинтересовался у монаха:

— Что за порчу он наводил, и на кого?

Скорбно поджав губы, чернец поведал, что сей подлый еретик по врожденной злобе своей проклял добрых христиан в одном селе, и от того те долго хворали животом.

— Как там тебя… Жданка. Порчу наводил?

— Нет, царевич-батюшка!.. Артель тогда со старостой того села на новую церквушку-однодневку урядилась, и на три колодца: работу сделала — а сговоренной платы нам всего вполовину дали, да еще и облаяли всяко. Такое уже случалось, и потому я в песок на коледезном дне прикапывал пук-другой лесных травок.

Из угла, где за братниным судом наблюдал царевич Федор, раздались сразу два сдавленных смешка. А вот среднему из царевичей весело не было, но недовольство его было обращено отнюдь не на предусмотрительного горбуна.