Государь (СИ)

— И что теперь с этой Франкой Кесеровой будет? В монастырь?

Досадуя, что пропустил что-то явно интересное из внутренней жизни царской Семьи, боярич начал лихорадочно припоминать всех смазливых девиц-чужеземок в Москве, не забывая внимательно слушать — и конечно же, смотреть. Редко ему вот так открыто и невозбранно доводилось любоваться расцветающей царевной, которую он помнил худенькой большеглазой девчонкой; да и Аглайка Гуреева уже мало походила на прежнюю нескладную девку-селянку. Холеные, красивые, и увы — напрочь равнодушные к молодому бояричу.

Даже зеленоглазая брюнеточка: а ведь он, между прочим, не самого худого рода!..

— Да она же католичка, какой монастырь ее примет? И отец ее у батюшки в чести…

Переглянувшись, обе девушки вопрошающе уставились на Дмитрия, который как раз читал послание от младшего брата. Не отрываясь от убористых строчек с красивыми завитушками и знаками, он предположил:

— Скорее всего — выдадут замуж за того, кто ей ребенка сделал. Федор ее от себя удалил, но на зодчего Себастьяна зла не держит: пишет, тот о блудливую дочку немалый пучок розог обломал, а своего будущего зятя за малым не оскопил.

Мишка Салтыков, вовсю греющий уши и услаждающий себя видом сразу двух редкостных красавиц, невольно отвлекся на ирбиса, незаметно подобравшегося к нему вплотную и сладко зевнувшего во всю клыкастую пасть. Облизнув нос розовым языком, Хвостик понюхал колено боярича и уставился на него с явным гастрономическим интересом — заставив государева подручника опасливо поежиться и пропустить холодную усмешку, на краткий миг посетившую холеное личико царевны.

Следом за коей выказала свое отношение и зеленоглазая брюнетка: оба ее мордаша-охранителя разом уставились на боярича и едва заметно оскалились — отчего из головы занервничавшего мечтателя окончательно выдуло разные нескромные мыслишки. Спасение пришло в виде чем-то сильно взволнованного князя Старицкого: стремительно ворвавшись в покои, он со скрежетом ножек выдвинул себе стул и грузно на него приземлился — после чего вымученно улыбнулся Евдокии с Аглаей, и небрежно кивнул приятелю. Видно было, что его распирает какая-то новость или важное дело: однако же, молодой князь утишил свое волнение и весьма вежливо поздоровался с дошедшей до Кабинета вдовствующей боярыней Захарьиной-Юрьевой — на правах самой старшей родственницы чинно усевшейся по левую руку от хозяина покоев и дворца.

— Прежде всего: Анастасия Димитриевна, гонец доставил черную весть о смерти князя Черкасского.