Государь (СИ)

Да и намеки на свою бессердечность были очень обидными!

— И еще, отец: не слишком ли большой подарок выйдет для Максимиллиана Второго? Дом Габсбургов одряхлел и загнивает — а тут дева царского рода, чья кровь чиста и сильна! Дети ее будут здоровыми, умными и красивыми, вот только воспитывать их Дуняше не дадут, и в итоге может так выйти, что твои внуки от меня будут на смерть воевать с твоими же внуками от нее!!!

Сорвавшись со своего места, Дивеева подскочила к наставнику и положила руки на голову — и тот, внезапно распалившийся в речах и чуть ли не возвысивший голос на родителя, тут же начал успокаиваться.

Отхлебнув из торопливо поданного Иваном кубка, старший из царевичей откинулся на спинку своего стульца и искренне повинился:

— Прости, тятя, я… И впрямь не совсем здоров.

Так же моментально успокоившийся и чуть встревожившийся родитель досадливо вздохнул:

— Говорил же: рано тебе еще вставать. Неслух!

— Это не телесная хворь, я сейчас… Эмоционально нестабилен.

Махнув рукой, Ионанн Васильевич чуточку сварливо заметил:

— Оставь свою целительскую заумь для учениц.

— Да, батюшка. Они там в Европах все как один — людоеды. В глаза улыбаются, а только повернешься спиной, непременно ткнут ножом и обберут тело до нитки… Чтобы быть там своим среди своих, надобно думать и вести себя так же, с большим уважением к их стародавним обычаям.

Очень нехорошая, и даже откровенно змеиная улыбка совсем не красила пусть и исхудавшее, но все равно красивое лицо царского первенца.

— Как не старайся, своими мы для европейцев никогда не будем. Пока сильны и велики, с нами будут искать союза и тихо шипеть в спину, а во времена слабости непременно попробуют напасть и урвать кус-другой… Это в их природе, и ее не изменить.

Насмешливо хмыкнув, опытный сорокалетний правитель чуть горько заметил сыну:

— Наши бояре да князья, что ли, лучше?

Вновь отхлебнув из кубка и благодарно погладив по руке Домну, что так и стояла возле него, восемнадцатилетний Великий князь Литовский с философскими нотками ответил:

— Наши хотя бы иноверцев почем зря не режут, да и веру за-ради своего удобства не меняют.

Сняв девичью ладонь со своей коротко остиженой головы, он что-то тихо шепнул, направляя ученицу обратно на ее место, и повернулся к батюшке — который, в продолжение разговора о будущем замужестве, откровенно сварливо напомнил:

— Раз принц цесарский тебе негож по всем статьям, то и предлагай что свое.