Государь (СИ)

Что там: даже близость большой медной жаровни, что стояла за спиной и приятно грела поясницу, и то не могла отвлечь князя от тяжелых мыслей — уж больно поганое настроение им владело, изредка прорываясь и на уста:

— Аспид подколодный… Т-тварь неблагодарная!

Десятилетний княжич Васька, сунувшийся было приласкаться к грустному тятеньке — услышав такое его шипение, сначала застыл в дверях, а потом быстро-быстро на цыпочках сдал назад. Это пусть старшие брательники смело на глаза раздраженному отцу выставляются и огребают, а Василий… А он обождет возле подклета самого старшего из братанов — Федьку и загодя его предупредит! И потом же, при случае, попомнит и выпросит под это дело у него что-нибудь интересное.

Или вкусное? Хм, лучше и того, и другого, и чтобы побольше! Ждать и маяться скукой юному засаднику пришлось почти до вечернего благовеста — благо, что на женской половине был небольшой переполох со сборами сестрицы Настьки, и его толком и не искали… Наконец, под ленивый лай дворовых псов и протяжное мычание стельной коровы, на подворье отчего дома пожаловал загулявший где-то Федя и два средних брата, Иван Большой и Ванька Меньшой — в раскрытых нараспашку шубах, несмотря на пощипывающий нос и щеки февральский морозец, и притом явственно чем-то довольные. Выкатившись из темного угла чуть не под ноги старшему братцу, младший княжич тут же был им облаплен, поднят и почти что прижат к усапанному снежинками бобровому воротнику — но мужественно ойкнул и бымтро протараторил важное донесение про гневного отца. Кивнув, Федор поставил мелочь обратно на тесаные плахи и легонько подтолкнул в сторону теплых покоев:

Видя, как Меньшой и Большой неуверенно переглядываются, направил следом и их:

— Скажите Насте, позже зайду!

Подождав, пока за родичами гулко хлопнет толстая дверь, наследник рода Мстиславских неспешно скинул шубу на руки пожилого челядина и пошагал в отцову любимую горенку — где тот любил посидеть в тишине и неспешно обдумать все услышанное и увиденное за день.

Коротко стукнув в резную створку, сунулся головой, затем зашел весь, заодно знаком указав миловидной теремной девке-холопке освежить накрытый стол…

— Хм⁈ А, это ты, сын…

Вяло пошевелившись, грустный родитель молча проследил за мельтешением расторопных слуг, всего раз одобрительно шевельнув бровью: когда Федор указал подсыпать древесного угля в рдеющее багровыми огоньками чрево жаровни.

— Что-то ты сегодня припознился, мы уж и поснедали.

— Да и ладно, батюшка.