Государь (СИ)

— Не помогает, да? Можешь еще и за святой водичкой сбегать, я подожду.

В этот раз молчание длилось заметно дольше, и было отчетливо напряженным.

— И это тоже не поможет. В тебе нет истовой веры, молитвы полны страха, а крестик на шее — всего лишь бесполезное украшение.

Затаивший дыхание Павел едва не охнул от неожиданности, когда забывшаяся сестра запустила ему в плечо наманикюренные ноготки.

— Говорил я Жорке, что не надо ему с тобой связываться… Экстрасекс херов!

Негромко плеснуло и дребезжащее звякнуло — словно рука, которой один из мужчин наливал себе в стопку водки, едва заметно подрагивала.

Дальнейшее общение гостя и… Отца? Так вот, оно проходило заметно тише, и до напрягающих слух близняшек доносились лишь отдельные слова и обрывки фраз — в основном, возгласы дяди Витали, хоть и непонятные, но обнадеживающие:

— Ты сдурел, что ли? Куда ты полез?!?

Звякнув бутылочным горлышком о хрусталь стопки, и с шумным глотком переправив сорокоградусную в горло (очень уж характерными были звуки из-за прикрытой кухонной двери, чтобы в них ошибиться), отставной майор буквально зашипел:

— У тебя совесть есть, экстрасекс? Ты уйдешь, а нам тут дальше жить!!!

— Меньше эмоций, Дающий жизнь.

Я этого банкира еще мастером цеха и профоргом завода помню — и уже тогда это был гнилой человечишко. Начальник цеха, заместитель директора завода, начальник районного жилкомхоза — который он затем удачно приватизировал. Один из основателей и владельцев регионального банка, щедрый меценат, чуткий к людским горестям и бедам… Как-то ему нимб голову не жмет?

— Вот!!! Поэтому я тебе еще раз говорю!.

.

Дребезжащий звук удара чего-то увесистого по тарелке, и наступившая затем мертвая тишина сильно напрягли и без того встревоженных подростков.

Поглядев на бледную сестру и кое-как отцепив от себя ее пальцы, Павел опасливо открыл дверь и замер на пороге кухни, моментально отыскав взглядом дядю Виталия. Который, оказывается, всего лишь прилег лицом в тарелку с закуской (частично передавив последнюю) — и прекрасно себя там чувствовал, сладко похрапывая среди маринованных помидорок.

— Наш гость утомился. Солнечная постелит ему.

Окинув странно-насмешливым взглядом прошмыгнувшую мимо него Полину, мужчина прихватив мисочку с фруктами удалился в свою комнату. Однако, его надежды на спокойный вечер и часть ночи не оправдались — благополучно разместив резко «уставшего» дядю Виталю и наведя порядок на кухне, близнецы сами пожаловали в отцовскую спальню.