Государь (СИ)

Собственно, чем больше Уильям Меррик находился в Москве, тем больше она ему напоминала один большой человеческий муравейник: все что-то копают, таскают, разгружают, выкладывают стены или утрамбовывают битый камень будущих оснований под них… Еще и трубы эти странные никак из головы не идут, словно их и в самом деле отливали⁉ Он уже потерял счет пустырям на месте бывших строений и строящимся заново домам и усадьбам; и вообще, у него складывалось такое впечатление, что все московиты разом сошли с ума — разлюбив привычное им дерево и все свои прежние жилища!

— Чертовы ямы… Джонни, будь внимательней.

Меж тем, с каждым шагом улица все больше сужалась, и вскоре подошвы англичан ступили на самую обычную и привычную им утоптанную землю старомосковской улочки: извилистую и грязноватую, по обе стороны которой высились крепкие надежные тыны пока еще не пострадавших от строительства городских усадеб.

— М-да. А что, Энтони, хозяевам всех этих разрушенных домовладений хоть как-то возместили их убытки?

— Да, достопочтенный сэр.

Каменное строительство велось в городе и до этого, но в самом конце зимы едва не случился большой пожар — вот после него царь Иоанн… Великий государь, царь и Великий князь Всея Русии!

Удивленно обернувшись на подчиненного, консул тут же понятливо отступил к краю мостков, пропуская идущего по своим делам молодого аристократа в богатом наряде и его вооруженных саблями слуг — проводив их спины внимательным взглядом.

— Сэр Уильям, я совсем забыл предупредить: некоторые здешние знатные люди, священники и торговцы достаточно хорошо понимают наш язык — и могут смертельно оскорбиться, если упоминать их правителей без должного почтения.

— Стража короля Джона так строго за этим следит?

— Совсем нет, достопочтенный: московиты и сами весьма почитают своего царя и его наследника — и вообще, всю царскую семью. Поэтому очень ревностно следят за тем, чтобы со стороны любого иноземца не было никакого умаления величию и чести их правителей.

Кроме того, здешние испанцы любят развлекаться, голословно обвиняя английских и голландских торговцев в оскорблении достоинства Его Величества Иоанна Васильевича.

— Увы, не только. В Москве и без них хватает подданных Габсбургов — те же негоцианты из Кадиса, Вены, Севильи и Барселоны. Кроме них, Компанию и ее агентов не любят французы, самое малое дюжина торговцев из Любека и Бремена…

— Хватит, я понял.