Грабители

— Сегодня первый человеческий день за всю ту вечность, что мы здесь находимся, — сказала Салли.

— Да, — согласился Вильямс. — Даже меня немного отпустило, а то было такое ощущение, что глубоко нырнул, а дышать нельзя — сразу захлебнешься.

С крыльца второго дома спустился Торрик. По его серому лицу нельзя было понять, мылся он или нет, однако повязка на голове была заменена на свежую.

— Когда будем мясо есть, полковник? — спросил Торрик, посмотрев на небо.

Вильямс, Саломея и Бонн заинтригованно подняли головы кверху, однако ничего не обнаружили.

— Что там было, Торрик? — забеспокоился Вильямс, — Уж не дольтшпиры ли?

— У тургана Мадраху дольтшпиров больше нет. Осталось только несколько эспора — «боевых пауков».

— Подслушал, как два стражника разговаривали. Так когда мясо есть будем? Очень кушать хочется.

— Да о каком мясе ты говоришь? — удивился полковник.

— Вон — из трубы дым идет, значит, лабуха закололи и на пару готовят. Скоро есть будем.

— Дым идет — это наши ребята парятся, а не зарезанный лабух, — пояснила Бонн.

— Там нельзя мыться — там лабухов варят, — серьезно сказал Торрик, — Если там мыться, мясо станет мягким. Ходить не сможешь, есть-спать не сможешь. Будет совсем плохо.

— Слушайте, выходит, это у них вроде духовки, а мы там баню устроили, — догадалась Саломея.

— Ничего страшного, — сказал полковник.

В этот момент с улицы во двор зашел Позниц. Он был в полной амуниции, с винтовкой на одном плече и с лаунчером на другом.

— Сэр, на улице повозка. Турган прислал ее, чтобы вы нанесли ему визит.

— Стоит ли, сэр? — засомневалась Саломея. — Неизвестно, что у него на уме.

— А вот мы с тобой поедем и узнаем. Возьмем с собой Позница и Ломмера.

— А я? — спросила Бонн.

— А ты останешься за старшего. Сиди возле рации и будь ко всему готова.

— Лучше я в машину залезу, похожу здесь поблизости, чтобы все видели.

— Это правильно, — согласился полковник. — Пусть смотрят и боятся.

Не рассчитанная на большой вес повозка отчаянно заскрипела и тяжело тронулась с места, влекомая двумя отупевшими от гужевой жизни лабухами.

Гвардейцы тургана Мадраху пристроились на запятках и, дико вращая глазами, опасливо косились на Позница и Ломмера. Сидевший на козлах возница старался вовсе на оглядываться.