Грабители

— Слушай, Сэмми, ты, говоришь, был на Конфине, — полковник Бертольд разлил остатки, а пустую флягу бросил на походную кровать.

— Был на Конфине, будь он неладен.

— А где стояла твоя часть во время войны?

— Какой войны, Джон?

— Ну как же, мы воевали — были врагами. Ликонский конфликт — помнишь? Полгода самой настоящей войны.

— Так это когда было, Джон.

— Да не так уж и давно. У меня там друга убило, поэтому для меня все как сейчас. Где ты тогда воевал, на западе или на южном фронте?

— Да ты чего, Джон, запьянел? Когда был Ликонский конфликт, мне было семь лет… — возразил Вильямс.

Сказал и сразу протрезвел. Его сознание опалила странная догадка, и стало вдруг жарко, а перед глазами поплыли фиолетовые круги.

— Постой, Сэм. Что-то я совсем запутался, — сказал в свою очередь Бертольд. — Тебе сколько лет?

— И ты говоришь, что во время Ликонского конфликта ты был ребенком?

— Но мне пятьдесят два, Сэмми! Мне пятьдесят два, и я воевал на западе в чине майора! Это было только три года назад!!! Три, а не сорок лет, Сэм!

— Не кричи, Джон… — сиплым голосом произнес Вильямс.

 — У тебя есть еще выпить?

— Есть, — еле слышно ответил Бертольд и отер с лица неуместные слезы.

Полковник Бертольд не боялся ничего, он смело шел в бой, он решительно командовал своими людьми, но то, что с ним случилось, то, что случилось с его солдатами, было страшнее всякого поражения, хуже всякой обиды. Это было просто несправедливо.

Достав из походной тумбочки еще одну фляжку и два стакана, более подходящие для подобной ситуации, Бертольд разлил армейский ром, а затем задал вопрос, который потребовал от него больших усилий:

— Так что, Сэмми, какой сегодня год по твоей версии?

— Пятьсот пятьдесят девятый от переселения Грегора…

— А по-моему — пятьсот девятнадцатый от переселения Грегора.

И все мои ребята — почти семь сотен человек, подтвердят тебе это.

— Пока мы здесь, Джон, нет никакой разницы, какой сейчас год. В этих краях мы вне времени.

— А я все еще надеюсь, Сэм, я надеюсь, что нас перебросит еще и еще раз и, быть может, в конце концов мы окажемся дома.

Только что мне теперь там делать?

Они подняли стаканы и выпили. Солдатский ром незаметно скользнул в их желудки, как будто это была обыкновенная вода.

— Что я теперь скажу своим людям, Сэм?

— Не знаю, Джонни. Меня радует уже то, что мы объединились. Вместе даже помирать не так противно.

— Тебе хорошо говорить, ты находишься в своем времени. А я как будто уже мертвец.