— С Первушкой? — ахнул Лагун. — Так он тебе племянник?
Лицо Акима ожесточилось, а затем приняло растерянный вид.
— Племянник, — кивнул Анисим, а к тебе приходил от купца Светешникова.
— Да как она посмела из дому отлучаться?! — зашелся от гнева Лагун. — С какой стати?
— Охолонь, Аким Поликарпыч. Первушка получил тяжелую рану от ворога и умирал, вот твоя дочь и навестила моего сыновца.
— Да кто ей поведал?!
— Рыбаки нашей слободы. Они подле твоего двора проходили, дабы рыбой погорельцев оделить, а тут дочь твоя у калитки оказалась, щуку предложили.
Слово за слово — и о Первушке обмолвились. Вот та и помчалась, сломя голову. Знать, изрядно приглянулся ей мой сыновец. Ты уж шибко не серчай на нее, Аким Поликарпыч. Она уж и сама опамятовалась, да было поздно. Пришлось заночевать у меня.
Филатку Анисим и Васёнка повстречали подле Углицкой башни. Тот был ужасно огорчен.
— Коль Аким изведает о нашем разговоре, Васёнка, то убьет меня. Не ведаю, как и быть.
— Не убьет. Единого слова о тебе не вымолвлю.
— Дык, а с чьих же слов ты в Коровники побежала?
Придумку высказал Анисим…
Лагун хоть и поостыл в гневе, но лицо его по-прежнему оставалось суровым.
Вины, кажись, на Анисиме нет, правда, он мог бы доставить Васёнку и ночью, но по ночам по городу ходить опасливо. А вот дочь…
— Не тебе, Анисиму, о моей дочери попечение изъявлять. Сам разберусь, как с ней поступать.
— Истинно. Воля родительская — воля Божья… Пойду я, Аким Поликарпыч.
Лагун не задерживал.
Анисим всю дорогу вспоминал, как ожесточилось лицо Акима при упоминании Первушки.
Никак до сих пор зол на него Лагун. Надо бы о разбойном нападении на сыновца ему изречь, но почему-то сдержал себя.
А Лагун призадумался, еще не решив, как поступить ему с Васёнкой. Слава Богу, дочь вернулась, но она вновь содеяла веское согрешение.
Глава 7
ЧЕРНЫЕ ДНИ РУСИ
В тот победный день, когда Лисовский понужден был снять осаду, для волжского града Ярославля исчерпались наиболее тяжкие испытания, выпавшие на его долю в годы польского вторжения.
Но для всего Московского царства самые черные дни были еще впереди."
"Осенью 1609 года вторжение Польши и Литвы приняло вид открытой войны. Король Сигизмунд во главе польско-литовской армии вторгся в русские пределы и в сентябре 1609 года осадил город Смоленск. Сигизмунд предлагал смолянам сдаться, но защитники города не захотели выслушивать короля. «Если в другой раз придешь с такими делами, — сказал воевода Шеин польскому посланцу, — то утопим тебя в Днепре».
