— Ишь ты. И тяга хорошая, и жаром пышет, и дров мене берет. Молодцом!"
"Прав оказался Светешников: слух о даровитом подмастерье быстро обежал Ярославль. И двух дней не истекло, как к Первушке приспел стрелец и молвил:
— Сотник наш, Аким Поликарпыч, к себе кличет.
Другой бы поломался, заважничал, но Первушка рад-радехонек, ибо без работы тоска смертная.
Просторная изба сотника находилась в Стрелецкой слободе, неподалеку от Семеновских ворот и деревянной церкви Симеона Столпника. Аким слыл в городе властным, суровым человеком, которого даже земские люди побаивались.
А тот и впрямь заполучил власть непомерную, после того, как царь Василий Шуйский назначил его приставом, поручив приглядывать за сосланными в Ярославль ясновельможным паном Юрием Мнишеком, его дочерью, «царицей» Мариной и их многочисленной свитой. Даже с воеводой Федором Борятинским пристав толковал на равных.
Аким окинул Первушку взыскательным взглядом и произнес:
— Выложил ты Никитникову чудо-печь. У меня ж, как видишь, печь простецкая.
Износилась, потрескалась, дым прет изо всех щелей. Хочу новую поставить. Такую, как купцу, смастеришь?
— Смастерю, Аким Поликарпыч.
— Что от меня понадобится?
— Дело обыкновенное. Кирпич, изразец, глина, песок да известковое творило. Сручье же — мое.
— И много ли за работу возьмешь?
— А сколь не пожалеешь, Аким Поликарпыч.
— А коль я тебе втрое меньше Никитникова заплачу?
— В обиде не буду, — простодушно отозвался Первушка.
— Ну-ну, — неопределенно хмыкнул сотник.
Весь первый день Первушка неторопко разбирал старую печь.
Мог бы и побыстрей разобрать (в избе — пыль столбом, глаза щиплет), но Первушка, смахнув с кирпича копоть и смочив его в ушате с водой, придирчиво оглядывал каждый кирпич и деловито высказывал дворовому человеку Филатке, который был приставлен ему в помощники:
— Этот — выброси, а этот — еще послужит. Сто лет никакой огонь ему не страшен. Надо же, печь-то из разного кирпича была сложена.
После обеда (стол — хозяина) вышел на минутку в сад и вдруг едва не столкнулся с девушкой.
Была она в голубом летнике, в алых сапожках из юфти; на спине колыхалась пышная соломенная коса, заплетенная бирюзовыми лентами. В маленьких мочках ушей поблескивали золотые сережки. Девушка, разрумянившаяся, запыхавшаяся (играла с подружками «вдогонки»), остановилась и, глянув на незнакомца большими лучистыми глазами, удивленно вопросила:
— Ты кто?
— Я?.. Печник.
— Какой печник?.. Ах, да. Тятенька намедни сказывал.
