Граф Аверин. Колдун Российской империи (СИ)

У нее еда. А это очень важно. Так, ее зовут Маргарита. И это служанка колдуна. А колдуна зовут Гермес Аркадьевич. Отлично, полезная информация.

Котлета внезапно закончилась. Он поднял голову и требовательно сказал:

— Мя-я-у!

— Ой, — Маргарита всплеснула руками, — уже всё съел… какой же ты голодный. И худющий! Сейчас я тебе сметанки…

Она забрала блюдце и тотчас же вернула его с хорошим шматом плотной желтоватой сметаны. Утолив котлетой первый голод, кот начал аккуратно слизывать сметану, растягивая удовольствие.

Доев сметану, он сел и принялся умываться, искоса поглядывая на женщину. Она присела рядом и принялась почесывать его за ухом. Кот тихонько заурчал.

— Ай какой. А глазки какие красивые. Но худющий… кожа да кости. Но ничего. Мы тебя откормим, будет морда во! — Она широко развела руки. Потом еще погладила по его спине и встала.

Кот некоторое время понаблюдал за ней, потом вышел во двор через оставшуюся приоткрытой дверь. Сделав свои важные дела и тщательно закопав, он лег на крыльце и задремал, пригретый только что появившимся над калиткой солнцем.

Ему снился Сомов. Снилось, что тот жив и ищет его вместе с опасным дивом. И вот они уже видят его и…

Кот задергал лапами и проснулся. И сразу же волна силы обрушилась на него. Хозяин! Он приближался.

Скрипнула, открываясь, калитка, и появился колдун.

Кот закрыл рот и сел.

— Так. Что ты тут делаешь? Кто тебе разрешал выходить из дома?

Хозяин наклонился над ним. Левая рука его была перевязана бинтом, и от нее пахло сильнее всего.

Кот снова облизнулся и попятился. Формально он ничего не нарушал. Сад тоже был территорией колдуна.

— Гермес Аркадьевич! — послышался из коридора радостный возглас.

Огромный демонический кот занимал почти всё пространство комнаты для вызовов. Он был по-настоящему красив — серебряная шерсть мерцала и переливалась в такт движениям, по его спине пробегали огненные искры, глаза сияли синим и зеленым, как два драгоценных камня.

У Аверина даже получилось заметить эту красоту, хотя, честно говоря, было совершенно не до любований.