– Аверин посмотрел Марии прямо в глаза. – Я теперь все проверяю. Со вчерашнего вечера.
Она смутилась. Очевидно, Марина ей все рассказала или… Но выводы делать пока рано. Он начертил над чашками знак и поднес свою к губам. Кофе был хорош. Аверин не привык пить кофе так поздно, но что делать – ему сейчас нужна ясность мыслей.
– Вот что, – проговорил он, когда Мария ушла, – давай к делу. У меня к тебе еще одна просьба.
– Конечно. – Василь отпил кофе и закурил.
– Я хочу, чтобы ты поговорил с Любавой. Она что-то знает или подозревает.
Но сказать боится. Ты все-таки ее отец. Думаю, тебе она доверяет больше, чем мне.
Василь отвернулся и долго смотрел куда-то вдаль. На его папиросе начал скапливаться пепел. Брат дернул рукой, и пепел упал на землю.
– Я знаю, – медленно проговорил он, – кого ты подозреваешь. Но я поговорю с Любавой. И обещаю: не буду ничего от тебя скрывать.
– Василь, – Аверин тронул его за плечо, – еще раз, пожалуйста, запомни. Я никого не подозреваю. Я не так работаю. Сейчас я просто собираю информацию.
И та, которая есть у Любавы, для меня очень важна. Мы все не хотим знать правду. Но ее необходимо раскопать. Понимаешь?
– Да понимаю. – Василь встал. – Я поговорю. С этим надо заканчивать.
Аверин остался один в беседке. Наедине с чашкой кофе у него было время подумать.
Он посидел немного, глядя на темную жидкость, потом одним глотком осушил чашку, оставив только гущу. Самое время погадать. Он улыбнулся и направился к дому и краем глаза отметил, что Кузя, отвязавшись, наконец, от детей, шмыгнул в густые кусты смородины.
Дойдя до спальни бабушки, он осторожно приоткрыл дверь. Она спала, а Анонимус стоял у изголовья ее кровати как изваяние. Аверин жестом велел ему выйти.
Тот, поколебавшись немного, покинул комнату.
– Мне нужно поговорить с тобой, – закрыв дверь, негромко произнес Аверин. – Не волнуйся, мы не отойдем далеко, никто не войдет в эту комнату мимо тебя.
– Окно открыто, – произнес Анонимус.
– Закрой и возвращайся, – разрешил Аверин.
Див исчез. Через несколько секунд дверь слегка скрипнула, и он появился снова.
– Я слушаю. – Лицо его было каменным. Кузю с зефиром он однозначно не простил.
Но переживания фамильяра интересовали Аверина сейчас меньше всего.
– Скажи мне, кто приказал тебе вести себя вызывающе?
Взгляд Анонимуса на миг стал растерянным, и Аверин понял, что попал в точку.
– Я не буду повторять дважды. Ты нарочно мне дерзил. Кто тебе приказал и зачем?
Див молчал. Только сверлил его немигающим взглядом.
