Вдовствующая герцогиня Дрейкстоун, сама того не зная, навела ее на прекрасную мысль – нарисовать часть бального зала в Гранд-Холле. Белые колонны и сверкающие люстры выглядели просто замечательно на темно-синем шелке веера. Да и весь этот зал выглядел великолепно и ошеломлял своей роскошью. Позолоченные карнизы и резные панели были восхитительны! А подобного потолка Анджелина больше нигде не видела. Небесно-голубой, расписанный купидонами, стреляющими из луков и играющими на арфах… Она не позаботилась пересчитать коринфские колонны, но их, наверное, было не меньше дюжины.
"
"Все это было очень трудно рисовать, но с помощью золотого и серебряного песка Анджелина сумела передать блеск люстр, отбрасывавших в зал золотистые потоки света. А в самом низу нарисовала яркие завитки, изображавшие платья и прически дам.
После ухода графа Анджелине с огромным трудом удалось успокоиться и закончить веер. Но даже работая, она не могла не думать о лорде Торнуике и его поцелуях.
Конечно, это ужасно, что ее так влекло к нему.
Но что же с этим делать? Ведь его поцелуи были такими восхитительными!..
Что ж, если капитан Максуэлл вернется и поцелует ее, она, возможно, испытает те же чувства. Нет, поцелуи капитана будут даже лучше, потому что он – мужчина ее мечты. Она влюблена в него, и его поцелуи заставят ее забыть о лорде Торнуике.
Оставалось лишь надеяться, что капитан Максуэлл скоро вернется и она навсегда выбросит из головы графа.
Услышав, как открылась задняя дверь, Анджелина обернулась.
На крыльцо вышла бабушка и с улыбкой объявила:
– Я нашла его! – леди Рейлбридж помахала листочком бумаги. – Нашла джентльмена, которого искала! Хочешь поехать к нему со мной?
Сердце Анджелины радостно подпрыгнуло в груди.
– Да-да, разумеется! – воскликнула она, накрывая куполом краски. – Я сейчас, через минуту! Мне надо только убрать все это!..
– Нет, я пошлю твою горничную с приказом все отнести в комнату для рисования. А ты беги быстрее в дом. Умойся, переоденься и собери свои лучшие работы.
– Да, сейчас. Скоро приду! – крикнула Анджелина, бросаясь к дому.
Не прошло и двадцати минут, как они с бабушкой уже сидели в экипаже, громыхавшем по ухабистой дороге.
– Теперь ты можешь сказать, куда мы едем и кого увидим? – спросила Анджелина, сжимая в руке мешочек, где лежали два веера, две шкатулки, табакерка и пластинка слоновой кости с изображением корабля в бушующем море.
– Мы едем к старому другу твоего деда.
