– Неужели вы подумали, что Анджелина их украла? – проговорила она, все еще негодуя.
Епископ Уорсли потупился и тихо сказал:
– Простите, я не понял… Когда вы сказали… Впрочем, это не важно. Теперь я сообразил, чего именно вы хотите.
– Вот и хорошо, – кивнула леди Рейлбридж. – Просто никто не должен знать, что Анджелина продает свои работы. Мы никогда не сможем появиться в обществе, если кто-то узнает, что она занялась… ремеслом.
– Да-да, теперь я все понимаю, – проговорил Уорсли."
"– По правде говоря, мы очень нуждаемся в деньгах, – сказала Анджелина.
– А эта идея пришла мне в голову, когда вдовствующая герцогиня Дрейкстоун заинтересовалась моим веером. Она попросила, чтобы художник, который его расписал, прислал ей свои работы. Но художник-то я… Как я могла сказать ей об этом? Нам нужен человек, который сможет отвезти веера герцогине, чтобы она выбрала все, что ей подойдет. А то, что не подойдет, нужно отвезти в лавку и продать таким образом, чтобы никто не узнал имя художника.
– Да-да, очень важно, чтобы никто об этом не узнал, – подчеркнула баронесса.
Епископ снова оглядел лежавшие на столе веера, потом кивнул и проговорил:
– Я смогу сделать это для вас. И не сообщу вашего имени. Думаю, пятьдесят процентов от цены – справедливое возмещение за все мои труды.
– Пятьдесят процентов? – фыркнула Анджелина. – Это просто возмутительно! С таким же успехом меня мог бы ограбить разбойник с большой дороги.
– Анджелина!.. – с упреком воскликнула пожилая леди.
– Но, бабуля, какой мне резон рисковать репутацией, если мы получим только половину? – возразила девушка.
– Десять процентов – вот честная цена, епископ Уорсли. Все, что вы делаете, – продаете мои изделия. А вся остальная работа – моя.
– Возможно, вы не знаете деталей, мисс Рул. Мне придется искать покупателей, а если дела не пойдут, то носить товар из лавки в лавку, чтобы заинтересовать продавцов и получить хорошую цену, придется мне.
Анджелина обдумала слова епископа и решила, что мало денег – все-таки лучше, чем ничего.
– Хорошо, двадцать процентов, – сказала она.
– Сорок. И ни пенни меньше.
Анджелина поднялась на ноги и решительно заявила:
– Тридцать процентов – больше дать не могу. Либо соглашайтесь, либо я уйду и попытаюсь найти кого-то другого, кто будет готов заключить со мной справедливое соглашение.
Епископ Уорсли тоже встал и, с восхищением глядя на девушку, проговорил:
– А вы умеете торговаться, мисс Рул…
– Я в отчаянном положении, епископ Уорсли, но вовсе не глупа.
