Эрик надулся, как мышь на крупу, и недовольно поинтересовался, уж не для того ли, чтобы трястись над ними, приставлена госпожа Блихер? И вообще, они ещё вчера обещали быть идеальными детьми и даже покорно выслушали тоскливую нотацию графа Штольке-Гембах о недопустимости своего поведения. Герман согласно склонил голову, мол, обещание соблюдается – дети идеальны. Я вздохнула, стараясь не обращать внимания на то, что Вольдемар, улучив момент, пихнул брата в бок, когда тот незаметно подкладывал ему на стол кусок масла из своей каши.
«Ну, что же… Москва не сразу строилась!», - вспомнила я любимую присказку своего отца и тихо кашлянула. Я верила, что у этих детей есть ещё шанс стать хорошими правителями. А, быть может, даже хорошими людьми. «Ну, вот, какая жалость! Дитрих нашёл с принцами общий язык, а старый генерал этого не видит! А ведь он так мечтал об этом!», - промелькнула у меня в голове ехидная мысль о старике, с чего-то вдруг решившем окопаться в своих комнатах наверху."
"Конечно, мне стоило бы внимательнее отнестись к его внезапному желанию одиночества, но радость от того, что его нет поблизости, напрочь отключила у меня всякое чувство неправильности.
Одним словом, я решила, что подумаю о генерале потом, а пока переключила внимание на сидящих за столом.
Генрих, как и предупреждала меня горничная, был бодр и свеж, и просто лучился удовлетворением. Ни одного гордого или высокомерно-презрительного взгляда, которые делали его образ привычным и узнаваемым. Я с определённой долей любопытства размышляла о том, знает ли он о произошедшей вчера милой истории о заблудившейся (ха-ха, какая незадача!) княгине.
Скорее, нет. Впрочем, это ненадолго. Зато, в противовес чудесному настроению моего милого супруга, наши гостьи явно были чем-то обеспокоены.
И статс-дамы, нервно вжимающие головы в плечи, и даже няня принцев, госпожа Блихер, изменившая своему всегдашнему добродушию, чувствовали себя не в своей тарелке и изредка кидали короткие испуганные взгляды в сторону княгини.
Последняя сидела рядом со мной с таким видом, словно проглотила кол, и печалила окружающих своей на редкость кислой миной. Ну, внешний вид Её Высочества вполне объясним ночным курьёзом, о котором наверняка уже с восторгом сплетничают слуги, но отчего же милые дамы столь нервны? Отгадка пришла внезапно, да такая, что я не сдержалась и прыснула со смеху, безуспешно попытавшись выдать своё весёлое настроение за внезапный приступ кашля.
