"
"— Блин горелый! — испачканная лопатка отправилась в мойку, а девушка возмущенно уперла руки в бока.
— Ваша светлость? Простите, не признал сразу… — здоровенный усатый дядька виновато развел руками.
— Ладно вам, — успокоившись, Иришка заулыбалась. Это все ерунда и мелочи жизни. А голос-то у вас какой, прямо хоть полком командуй.
— Господин Антуан у нас такой, — хихикнула Марта. — Зато лучшего повара во всей столице не сыскать.
— Я тебе попомню, Плюшечка, — попытался нахмуриться грозный повар, но выглядел он так комично в халате, ночном колпаке и тапочках с пушистыми помпонами, что девушки опять рассмеялись — Давайте-ка, ваша светлость, помогу.
— Нет уж, я сама, — маркиза мстительно помахала чистой лопаточкой перед носом кухонного начальства. — В другой раз будете знать, как подавать на ужин всякую скользкую гадость.
— Виноват, исправлюсь, — и тут же хитровато прищурившись поинтересовался. — Значит отменяете здоровое питание, миледи?
— Отменяю, — улыбнулась Иришка. — Думаю, что госпожа Бьянка обойдется без компании в этом вопросе.
— Девушке ужасно хотелось побольше узнать о таинственной гувернантке, чей авторитет в этот доме был столь непререкаем, но поразмыслив, она решила, что лучше постепенно разобраться во всем самой. Мало ли какие отношения могут связывать эту треклятую Бьянку с маркизом. А слышать шепотки за спиной или, храни Пресветлая, видеть сочувствие в глазах слуг она не могла себе позволить.
— Так что, — ловко сервируя поздний ужин, распорядилась маркиза, — на завтрак я хочу творожную запеканку, омлет и кофе с ванилью, черный без сахара, а диетическое питание только желающим.
— Марта, — идя следом за нагруженной подносом горничной, окликнула Ира, — сейчас отнесешь поднос и ступай на кухню, поужинай. Я сама управлюсь.-
— Да, миледи, — скорая встреча с отбивными заставила любившую вкусно поесть Плюшечку ускорить шаг.
Поставив поднос на сервировочный столик и пожелав хозяйке спокойной ночи, девушка ушла.
— Однако… — Иришка задумчиво коснулась рукой зеркала.
— Какая интересная у тебя первая брачная ночь, подруга, — та другая, что смотрела из зеркальной глубины, как всегда молчала, тревожно глядя невозможными серо-зелеными глазищами. — Молчишь? Ну молчи, молчи…
Позже, пытаясь удобно устроиться на огромной кровати, обложившись подушками и свив гнездо из одеяла, Иришка долго расстроенно вздыхала, вертелась с боку на бок и даже собралась было поплакать всласть, но потом пригрелась, успокоилась, начала задремывать.
