Конечно она понимала, что необходимо обсуждать возникающие непонимания, но уверенность в том, что муж попросту переведет решение всех вопросов в горизонтальную плоскость, заставила ее сбежать в детскую. И вот теперь под довольное кошачье мурлыканье, с легкостью заглушающее соловьиные трели за окном, признавалась себе, что разучилась засыпать без Грегори.
Иришка тихонько перевернулась на другой бок и подумала, что на некроманта она тоже обижена, полежала так капельку, легла на спину и уставилась в потолок: «Я хотела наказать обнаглевших мужиков, а страдаю сама!» Несчастная мученица вздохнула так тяжело, что Пушок отвлекся от счастливого тарахтения и вопросительно взглянул на хозяйку, а потом деловито встал и улегся ей на грудь, потыкался мокрым носом в подбородок, потерся об него же ушами и, дождавшись тихого смешка, снова замурлыкал.
Толи усталость брала свое, толи ответственный кот знал какие песни нужно петь, чтобы подманить самые сладкие грезы, но усыпил он Иришку на совесть.
Она не услышала, как тихонько открылась дверь, не увидела две темные мужские фигуры, проскользнувшие в детскую, не почувствовала, что ее самым бессовестным образом похищают. Хотя если кому-нибудь пришла бы в голову мысль задать вопрос о том, чем они занимаются, ее мужьям, то после уверений, что это их сугубо личное дело, возможно последовал бы ответ. Они возвращают жену на свое законное место, которое находится в их общей спальне и нигде больше.
* * *Иришке снова снились они, только теперь не возникало никаких вопросов о том, кто уже полтора года приходит в ее сны.
Кас — нежный и страстный, переменчивый как огонь, который течет в его крови, наделяя магической силой. Грегори — надежный и несокрушимый как скалы, темный как ночь, что приносит наслаждения и свободу. Почему она не поняла этого раньше? Может быть просто не пришло время, а теперь словно чья-то рука сдернула мутную пелену, укрывающую одну простую истину. Все эти грезы вновь и вновь рассказывали Иришке, что свое счастье она обретет только рядом с теми, кто волей Пресветлой Матери стал ее мужьями.
— Кас! Грег!
— Чшшш, мы здесь, птичка, — тут же отзывается некромант. — Опять плохой сон?
— Хороший, — она прижимается к широкой груди мужа. — Очень хороший.
— Прости меня, сладкая, — раздается совсем рядом. — Я без тебя не могу. Совсем. Ну не отворачивайся от меня, пожалуйста. Не молчи. Поверь мне еще только один раз, и, клянусь, ты не пожалеешь.
