— Ну и как коньячок? — послышалось от двери. — Внушает? И что мне с тобой прикажешь делать? — в губы словно сам собой ткнулся ломтик лимона.
Она прожевала лимончик, положила голову на мужское плечо и закрыла глаза.
Неели не заметила, когда Тео погасил яркий свет, впуская в комнату душистые летние сумерки. Тонкий аромат цветущего шиповника заполнил спальню. Выпитый коньяк оказался совершенно замечательной штукой. Душистый и терпкий, он мягко смыл усталость длинного дня, прогнал сомнения и приятно кружил голову.
— Как ты? — негромко спросил Тео, обнимая женщину за плечи.
— Хорошо, — она прислушалась к себе и с удивлением поняла, что это чистая правда. — Очень хорошо, — устроила подбородок на мужском плече, стараясь заглянуть в глаза собеседнику. — Почему ты называешь меня ивушкой? По-моему, я больше похожа на розгу или крапиву.
— Вот уж глупости! — он аж подпрыгнул на кровати. — Я тебя двадцать два года зову ивушкой!
— Ох!
— Вот тебе и ох! — теперь в тихом баритоне слышалась злость.
— Я ведь в тебя влюбился еще, когда Каса в гости в Морено касл первый раз привез. Ему тогда десять лет было, а мне только-только двадцать пять сравнялось. Молодой, небогатый, не очень красивый, зато преисполненный честолюбивых планов я увидел тебя и пропал. — Тео покрепче прижал к себе удивленную леди. — До сих пор не могу себе простить, что был в Дагании, когда ты приняла служение. Я бы на все наплевал, в ногах бы валялся, но уговорил тебя остаться, не отпустил бы никуда.
Лучше уж со мной, чем одной!
— Тео.
— Подожди, пожалуйста, дослушай, осталось совсем немного.
Соглашаясь, Неели только молча сжала его руку.
— А дальше и рассказывать почти нечего. Представляешь, ивушка, — он невесело хохотнул, — я оказался однолюбом. Монахом конечно не жил, но вот жениться так и не собрался. Только подыщут мне подходящую невесту, познакомят, а у меня перед глазами ты, тонкая в платьице зеленом, косы длинные… Ивушка моя…
— Тео.
— А уж как увидел тебя в пансионе Тишайшей Бригитты, так с тех пор я сам не свой, даже верховой ездой занялся.
Представляешь?
— Тео! — она повернула его лицо к себе, заглянула в карие глаза, увидев в них столько всего. Там была и усталость, и боль, и радость, и разочарование, и надежда. — Тео, — ее голос дрогнул, — поцелуй меня! — леди неумело, но решительно прижалась губами к твердым мужским губам.
* * *— Как ты, ивушка? — колобок потянулся включить ночник, но был остановлен.
