— Ты правда за меня заступалась, сладкая? — Кас мягко поглаживал ее затылок, не позволяя, впрочем отвернуться. — Защитница моя, миротворец маленький, — он аккуратно прикусил надутую нижнюю губку обиженной Аолы.
Иришка хотела было вырваться, вспылить, но глянула в теплые карие глаза, в которых плескалось столько нежности, что бунтовать сразу расхотелось. Она позволила вовлечь себя в поцелуй, с каждой секундой становящийся все более страстным, и совсем не удивилась, почувствовав, что со спины к ней привычно уже прижался Грегори, только отметила мимоходом, что ничем хорошим для ее пятой точки такие предпочтения некроманта не закончатся.
А потом времени на размышления не осталось.
* * *Потягиваясь и зевая словно сытая кошка, Иришка осматривала новую спальню. Ей нравилась эта светлая просторная комната, обставленная с изысканной простотой, но гораздо больше нравилось то, что делали с ней мужья в этой комнате и то, что она сама делала с ними. Некоторые воспоминания заставляли в смущении опускать глаза, чувствуя, как к щекам приливает кровь, а внизу живота собирается горячая тяжесть.
Хотя возможно тому виной были руки Кастерса. Несносный рыжий, устроив утомленную супругу в своих объятиях, словно бы в глубокой задумчивости играл с ее грудью, перекатывая между пальцев вишенки сосков, прогоняя сон и вызывая приглушенные полу стоны, полу всхлипы.
— Ну как ты, птичка? — Грег взял со скамьи, стоящей в изножье кровати, свой камзол.
— Пришла пора тебе все-таки посмотреть на то самое кое-что, приготовленное для тебя.
Завороженная низким бархатными голосом, который плел невообразимо сложные словесные кружева, Иришка наблюдала за тем, как смуглые пальцы мужа справляются с хитрым запором на плоском футляре и извлекают из него нечто оранжево-алое, отбрасывающее огненные опалесцирующие отблески.
— Что это? — она хотела подняться, но рыжий мягко удержал, не прерывая неспешной ласки, потерся носом о ее висок и даже муркнул нечто одобрительное.
Между тем Грег, небрежно отбросив ставшую ненужной упаковку, с предвкушающей улыбкой влез на постель.
— Дай ножку, милая, — и тут же сам ухватил крошечную ступню жены, в который раз подивившись ее миниатюрности, нежно провел по высокому подъему, поцеловал косточку на щиколотке и, наконец, ловко нацепил загадочно сверкающее кое-что, оказавшееся массивным золотым браслетом с огненными опалами.
