И это было как раз в тот год, когда в семье графа Градиент родилась девочка, которую назвали Изабелла.
И вот здесь начинается самое интересное. Гастон пригласил к нам привратника и приказал тому рассказать то, что тот уже рассказал ему, ну конечно, не бесплатно.
Рассказ привратника"
"Взяли меня привратником в тот год, когда княгиня переехала в дом. Парень я был уже не молодой, но ещё и не старый, крепкий, непьющий, неженатый, только вот собирался жениться.
, да денег не хватало, надо было подзаработать. Пару лет-то всё спокойно было, к княгине никто не ходил, она-то куда-то ездила, я вот ворота открывал, она выезжала. А потом стал к ней тоже один ездить, но всё больше вечерами, тайно значит, лицо скрывал. Уезжал либо поздно ночью, либо под утро. Ну и через год или полтора где-то, княгиня-то понесла. Она в саду гулять любила, и плащ то на ней широкий был, а только ветер-то подул я и увидел, что она в тягости.
И вспомнил, что давно она никуда сама не выезжала, а этот, который тайный поклонник, всё реже и реже стал приезжать.
И вот в один день, ой, помню дождь был, гроза, прибежала личная служанка княгини и говорит, срочно, значит, поезжай к дому господина Виартье, стряпчего, и предай ему записку и монетку дала серебряную. Ну что делать-то, поехал, записку передал. Что там было не знаю, только через какое-то время приехал этот Виартье и я понял, что это он и был тайный-то.
Вбежал он в дом, что там было, не знаю, а только под утро, разбудили меня, смотрю, а это он, а в руках у него корзинка. Он мне и говорит, — отвезёшь корзинку в монастырь Святой Елены, оставишь там и даёт мне два золотых, один золотой, отдай монахиням, второй оставь себе, если всё как надо сделаешь, получишь ещё два, когда вернёшься.
А сам так тихонько говорит — вряд ли выживет, видно, что нежилец…и ушёл…
Я в корзинку заглянул, а там дитё, синенькое, мне даже показалось, что не дышит, и главное, не плачет и не кричит.
Ну, думаю, не моё дело, отвезу, как сказали. Закрепил корзину в коляске, запряг лошадь и поехал.
И вдруг старик замолчал.
— Ну, — подтолкнул его Гастон, — давай уже, рассказывай, леди ждёт
— Грех на мне, ваше сиятельство, не довёз я ребёнка-то монахиням.
