В принципе, говорить больше было не о чём, Том попытался выяснить, имеем ли мы отношение к некой монашке, но…
Внезапно Рыжий толкнул меня вместе со стулом на пол и бросился сверху, одновременно с этим раздался звук выстрела, грохот отбрасываемого стола, чей-то вскрик и резкая тишина
— Вы не пострадали молодой господин? — дрожащим от ужаса голосом спросил Рыжий
— Нет! Слезь с меня. Пожалуйста. — дышать под тушей Рыжего было сложно.
— О, да-да, конечно"
"Наконец-то меня «освободили» и подняли с пола. Картина, представшая перед моими глазами, была преинтереснейшая — на полу, в луже крови просто, лежал, то есть лежало тело, в теле был кинжал, рядом с телом лежал пистоль, таверна была пустая, посередине стоял Том и ругался на сидевшего на столе полноватого щеголевато одетого господина с приятным лицом.
Господин покаянно опустил голову и терпеливо слушал Тома. Заметив, что я тоже уже стою, Том повернулся, внимательно посмотрел на меня, на Рыжего и сказал,
— Простите, произошло недоразумение, — потом снова развернулся к так и продолжавшему сидеть на столе господину — А с тобой мы поговорим позже, но запомни и передай своим, что теперь у тебя есть долг, который ты должен будешь отдать.
— Да, Том, прости, погорячился с защитой.
«Пухлячок», как я успела его прозвать, соскочил со стола, немного шутливо поклонился, — Николя Сардо к вашим услугам, надеюсь, вы не пострадали?
Мы с Рыжим даже попятились, ничего себе «пухлячок», сам «теневой король»! да ещё с нами расшаркивается. Ой, непрост ты Том Парселл.
Я сказала— Очень приятно, мы в порядке, спасибо, а сама подумала, — чего не скажешь о человеке, лежащем на полу. Жесть!
* * *Если бы кто-то заглянул в номер гостиницы «Конь …..я», где остановился молодой алдонский аристократ со своим слугой, то увидел бы странную картину: за столом сидела молоденькая изящная девушка в мужской одежде и рыжий парень. Но не было между ними ничего романтического, как и не было фамильного сходства. Девушка что-то писала, периодически проговаривая вслух, как будто сверяясь со своим собеседником.
А если бы кто-то услышал, что говорит девушка, он бы удивился ещё больше. Потому что девушка говорила: — прощай человеколюбие и все добрые чувства, наступает время карать и пусть враги трепещут!
Ранним утром мы с Рыжим выехали из столицы обратно в сторону Брандта. Мне нужен был титул и моё наследство, я хотела выкупить поместье Градиент и войти в высшее общество Корции состоятельной женщиной, а не непонятного вида юнцом.
