Лошадь «просела» под богатырским весом господина «медведя», и сразу стало понятно, что кроме господина Корде, на эту лошадь можно посадить только меня в качестве небольшого довеска.
Выражение лица господина Грози не отображало «ну я же говорил», но я всё равно ощутила себя дурочкой. Да ладно, мне простительно, я же молодой человек больше про банковское дело, чем про то, сколько веса в «медведях» могут унести лошади…
Без дальнейшего обсуждения, под тревожным взглядом Рыжего, я слезла со своей лошади и подошла к лошади Рыжего, чтобы примоститься сзади господина «медведя».
Но этот нехороший и голозадый господин, ухватил меня за руку и забросил перед собой. Чёрт!
— Что вы делаете! Я поеду сзади вас, ещё мне не хватало красоваться спереди полуголых шевалье! В общем, после некоторых трепыханий меня соизволили пересадить за спину.
Рыжий с господином Грози довольно мирно поделили мою лошадь, причём Рыжий тоже оказался за спиной нашего нового знакомца.
И вот такой живописной группой мы отправились дальше по тракту.
И я даже не думала, что в красивую брюнетистую голову «медведя» пришли совершенно непотребные и опасные для меня мысли.
— Вот чёрт, думал в это время король Георг, он же Гро, он же шевалье Корде, причём одно из его имён действительно было шевалье Корде как и у маркиза Броди, шевалье Грози, титул, доставшийся ему от матери, — я что действительно совсем распустился, и меня возбуждают субтильные алдонские банкиры?!
Просто в тот момент, когда тощий господин Фоам дрыгался на ничем незащищённом переднем тылу короля, то у короля возникла совершенно недопустимая в этом случае реакция организма, потому что выше озвученный был какой-то мягкий, изящный и совершенно не по-мужски гибкий.
Но поскольку такие мысли вызывали у короля отвращение к самому себе, то он постарался переключиться на воспоминание о грудастой и совсем по-другому мягкой мельничихе.
А я в это время старалась не свалиться с лошади и при этом сохранить дистанцию со спиной задумавшегося соседа по седлу, но в какой-то момент поняла, что если не прижмусь и не постараюсь хорошенько ухватиться за «медведя», то до деревни я точно не доберусь, ну, по крайней мере, верхом.
Странно, но пока ни один мужчина, или, не дай бог, женщина, не вызвали у моего нового тела никакого гормонального отклика, даже сейчас, прижавшись к совершенно невозможной в своей бодибилдерности спине «медведя» я не испытывала ничего кроме появившейся уверенности, что теперь-то я точно не свалюсь.
