Вот я вам скажу — гадюшник! Нет, изначально всё было классно!
Есть аристократия — с силой, всем помогают, двигают прогресс! Есть простачки — люди, которые пользуются плодами прогресса и создают условия для аристократов, чтобы те «двигали прогресс». Но ведь кто-то считает себя более достойным? И хочет больше, чем имеет. И вот — началось, договорные браки, подставы, обвинения и так далее. Уже есть те, кто у «пирога», а есть те, кто на задворках. И наш герцог Клински как раз из «незаслуженно» обиженных. Дед Клински чем-то там помешал тогдашнему королю и женили его на какой-то девахе с приданным где-то в ж-е, далеко короче.
Отец Клински амбициозен не был, жил себе — коров разводил, ну да, его сила позволяла развивать сельское хозяйство, и его бычки самое лучшее мясо давали. А вот жена деревенскому герцогу досталась…, в общем, пристроили девку из центровых аристократов, когда у неё уже «пробу ставить» было негде. Пробу, может, и негде, а вот амбиции-то… И понеслась душа в рай — всё на сынку-то и вылилось. И вырос молодой да красивый с мыслью о том, что не царское это дело, коров пасти, а ждут его великие дела.
Ну мужик и правда был умён, и заметил молодую и талантливую Мару и сделал всё, чтобы она для него тоже всё сделала и ни о чём особо не спрашивала.
Так и попала Мара в Рок, а герцог Клински стал Королём Георгом Первым.
Так прошло 3 года.
Мы не только разговаривали, Мара ещё учила меня пользоваться силой — в основном, чтобы «проковыривать» дорогу на свободу. Но никто из нас не знал, насколько толстая стена, потому что тюрьма была выдолблена в скале и толщину стен там никто не замерял.
Я выучила ещё один язык Корции, разобралась в местной географии и астрономии. Узнала, что составляет основу экономики этого мира, в каком государстве производят самые дорогие ткани, где добывают дерево для кораблей, где самые дорогие специи, кто с кем «дружит» и против кого. Даже местную токсикологию* (*наука о ядах) поизучала.
Я пыталась научить Мару йоге, но почему-то, как только та начинала пытаться изобразить что-то, у неё начинался сильный кашель и судороги.
Мара сказала, это, скорее всего, из-за того, что её «силовые» каналы атрофировались за несколько лет, проведённых здесь и теперь её здоровья не хватает, чтобы их раскачать.
Мне было страшно за неё, но в то же время она своим живым умом и своей волей очень поддерживала меня. Потому как в один прекрасный день ко мне пришло осознание, что всё… я навсегда останусь в этом каменном мешке и никогда не увижу солнца.
