И я хотел сказать тебе: это выстрел был один на миллион.
Она подняла руку.
— Не надо.
— Это было потрясающе, — подтвердил Джордж.
— Так оно и было, — сказал Джек. — Его голова взорвалась.
Что-то внутри нее сломалось. Слезы навернулись ей на глаза и упали на окровавленную, изодранную юбку. Она вздохнула немного легче, будто какое-то внутреннее давление просочилось из ее души сквозь слезы.
— Шоколад помогает, — сказал Джек. — Мы должны купить шоколад для Одри. И для меня.
— Мы можем это сделать, — сказал Кальдар.
— Дядя, каков твой счет, семь мужчин? — спросил Гастон.
— Шесть. Последней была женщина.
— Как тебе это удалось? — спросил Джордж. — Мечи не разрубают людей пополам.
— Я растягиваю свою вспышку по клинку, — сказал Кальдар. — Делая лезвие магически острым. Ты никогда не видел, как это делает Сериза?
— Нет.
— Попроси ее как-нибудь показать тебе. Она вспыхивает белым. Она может разрезать двухдюймовую сталь одним ударом.
— Нам надо где-нибудь умыться, — сказал Гастон. — Если нас остановят, будет трудно объяснить наш вид.
— Сначала мы должны навестить Магдалину, — сказал Кальдар. — Она втянула нас в эту историю.
Да, Магдалина. Чертова змея. Если бы не она, они бы вышли из церкви, и ничего из этого ужаса не случилось бы.
— Да, — выдавила Одри сквозь зубы. — Давайте навестим Магдалину.
— Мы могли бы сначала почиститься, — пробормотал Джордж.
— О нет. Нет, мы поедем именно так, — сказала Одри. Тупость внутри нее распалась и растаяла в гневе. — Я хочу, чтобы она увидела, как на самом деле выглядит двойной крест.
* * *КАЛЬДАР обнаружил, что когда Одри злилась, двери не просто открывались, они распахивались, и иногда, когда ярость была достаточно сильной, они слетали с петель. Грохот тяжелой двери, грохнувшейся на мраморную плитку, поразил бы любого.
Магдалина дернулась. Она не съежилась, а просто ринулась к ним, как встревоженная кобра, с распахнутым капюшоном.
Гастон швырнул в нее Адама. Они нашли его спрятавшимся в одной из боковых комнат под столом.
Секретарь пролетел несколько футов, скользнул по мрамору, ударился о диван и замер, притворившись, что потерял сознание.
Воздух в комнате внезапно стал тяжелым. Лицо Магдалины, казалось, светилось, словно мерцающие ленты света скользили под ее кожей."
"— Ты не хочешь этого делать, — сказала она тихо, но каким-то образом глубоко проникнув в его сознание. Ее глаза, светящиеся кристальным аквамарином, пристально смотрели на него. — Давайте все успокоимся.
