Грань Теней

— А где Кайрос? Разве вы не на нем поедите? — спросила я, разглядывая приплясывающего возле лорда жеребца.

— Нет, Кайрос не любит…хм… — он покосился на Арххарриона. — не любит темных. Так что я попросил Данилу присмотреть за ним, пока я в отъезде.

Он похлопал по крупу своего коня, а я пошла знакомится с каурой лошадкой, доставшейся мне.

И потом обернулась на Риверстейн. Темный замок смотрел исподлобья, но я больше не боялась его. И я знала, что он будет меня ждать.

Я прислушалась к голосу земли и леса, к печальной песне расставания, провожающей меня, и поежилась от нахлынувшей тоски.

— Я вернусь, — пообещала я.

Арххаррион подал мне руку, помогая сесть в седло. Ксеня уже устроилась, и лихо хлопнула по крупу свою лошадку. Помчалась к воротам, не оглядываясь.

Я чуть помедлила, кивнула Арххарриону, приподнявшему вопросительно бровь, и тронула поводья.

* * *Святые старцы, если бы я знала, как тяжела доля путников! Уже через пару часов в седле у меня стал нещадно болеть хребет, руки дрожали, ноги тряслись, а о том, что между ног- и говорить стыдно!

И если первый час путешествие меня захватывало, я с удовольствием поглядывала по сторонам, радуясь спокойной лошадке и морозному воздуху, то вскоре уже начинала с тоской поглядывать вперед, в надежде увидеть харчевню или постоялый двор.

Вересковые Пустоши мы проехали без остановки, я лишь успела подумать, что не зашла попрощаться с Даниной и почувствовать себя за это виноватой.

А потом потянулись бесконечные поля и леса… Одинаковые, заснеженные, присыпанные ледяной крошкой, от которых рябило в глазах и тянуло в сон. До основного тракта нужно было проехать немало верст, а на этой заснеженной колее, которую и дорогой назвать можно было с трудом, кроме нас путников почти не было.

"Арххаррион сказал, что к вечерней заре мы будем в Белом Стане, переночуем в местной харчевне, а оттуда уже двинемся в сторону Трехзубых скал. И только раз мы остановились перекусить, расположившись под развалинами разрушенной сторожевой башни. Пожевали походный провиант: хлеб, сыр и холодное мясо, запили студеной водой из фляги. И снова — в путь.