К столу офицеров, несмотря на сложность с продуктами, подавали сливочное масло, белый хлеб, изысканные вина и коньяки.
Меню для высшего начальства могло бы составить конкуренцию лучшим парижским ресторанам. Блюда для гурманов дополнялись красной и паюсной икрой, сырами и балыками, выдержанными коньяками, трюфелями, устрицами и настоящим французским шампанским. Вся эта роскошь была тайной за семью печатями для матросов из общего зала. Но о ней немного догадывался офицерский состав.
Впрочем, сами офицеры тоже питались неплохо и жаловаться на чужие привилегии им совершенно не приходилось.
Обслуживание тоже было разным. В общем зале блюда подавали дежурные новобранцы. Офицеров обслуживала бывшая директор пансионата, сейчас заведующая офицерской столовой, и две официантки.
Обслугу для высшего начальства отбирали по специальному конкурсу — все они были не старше 18 лет и писаные красавицы, как на подбор.
В тот день офицерский ужин должен был состояться, когда все уже закончили. Из общего зала давно убрали посуду и даже успели ее помыть.
В глубокой секретности отужинало и начальство, как всегда, не отказывая себе во французском шампанском и греческом коньяке.
А вот офицеры собрались только к 9 часам, и для них было велено накрыть только один, большой стол. Это объяснялось тем, что проводились испытания кораблей, и часть офицеров на берег еще не вернулась."
"За столом сидели семеро: капитан эсминца, который должен был выйти в море завтра с особым боевым заданием, трое офицеров этого корабля, начальник береговой охраны, командированный офицер из спецслужб и инженер, занимающийся военными сооружениями на береговой территории базы.
Они пили кларет, на ужин было подано блюдо из старой русской кухни — беф-строганов и картофельное пюре с соусом из белых грибов. Нарезка сыров, осетрина и ветчина дополняли меню.
Однако офицеры ели без аппетита. Испытания днем прошли плохо. На эсминце сгорел топливный котел, были обнаружены нарушения в бензопроводе.
Плюс появились неисправности в некоторых приборах.
Но несмотря на это начальство все равно настаивало на выходе эсминца на задание из бухты в 9 утра. Все офицеры команды были настроены крайне пессимистично. Они были опытными моряками и понимали, что любая неполадка в зимнем море может привести к самым фатальным последствиям.
— Две докладные! — горячился инженер, опустошая бокал за бокалом с такой скоростью, что кларет не успевали подавать к столу.
