— Я подал сегодня днем целых две докладных! А меня даже не пожелали слушать.
— Не переживайте, — хмыкнул командированный офицер из спецслужб, — я доложу в штаб сразу, если что-то пойдет не так.
— Когда вы доложите, будет уже поздно, — мрачно заявил один из офицеров корабля. — Они отправляют нас на верную смерть только потому, что в отчете о выполненном боевом задании нужно поставить галочку.
— Ну-ну, — попытался урезонить его командир эсминца, единственный из присутствующих отдающий должное еде, причем так, словно он голодал месяц, — зря вы так! И не такое ремонтировали.
Справимся своими силами.
— Ага, на том свете, — мрачно поддержал товарища еще один офицер.
Вдобавок ко всему после 9 вечера начался сильный дождь, и становилось понятно: если он не прекратится до утра, выход в море сильно осложнится.
В офицерском кабинете было тепло, ярко горели лампы в бронзовых подсвечниках, однако это не улучшало настроение присутствующих.
— Это вино страшно сегодня горчит, — командированный офицер с отвращением отодвинул от себя бокал, — да и грибы имеют очень странный вкус.
Никогда не любил грибы. В них может быть всякая гадость.
— Это у вас, любезный, простуда начинается, — усмехнулся начальник береговой охраны, — не привыкли вы к здешним местам. А не включить ли нам патефон? Скучно как-то!
Однако его никто не поддержал. Офицеры зашикали, и начальник береговой охраны словно сжался в своей скорлупе. Настроение в кабинете становилось еще более мрачным."
"Заведующая столовой, опытная, очень шустрая дама средних лет, отлично умела считывать настроение собравшихся.
Поэтому она велела своим официанткам не сновать туда-сюда, не мельтешить, да и сама решила оставить офицеров в покое, точно зная, что если что-то будет не так, ее позовут.
Доставив в кабинет еще вина, заведующая вышла, плотно затворив за собой дверь. Из-за закрытой двери продолжали доноситься раздраженные голоса.
Однако к половине одиннадцатого ее никто не позвал. Давно пора было подавать десерт: чернослив в сметане, начиненный орехами, кофе и вафли с сиропом.
Заведующая легонько приотворила дверь… И тут же выронила поднос. Белые пятна сметаны, растекаясь по паркету, были похожи на фантастическую декорацию из какого-то фильма ужасов.
На ее крики сбежались все. Глазам их открылось страшное зрелище: все офицеры лежали замертво — кто на полу, кто за столом. Лампы продолжали ярко светить, а ливень хлестал в огромные окна.
