Грани чести

Последний вражина, что до сих пор был жив и даже держался, упал замертво. Без видимых повреждений. Сердце, похоже, не выдержало. А ещё… – Егор замолчал, а когда продолжил, то в его голосе чувствовалось сомнение. Словно он сам себе не верил, – Звезды стали намного ярче и будто бы ниже. Намного ниже.

– Охренеть! – завороженный рассказом парня, чуть слышно выдохнул я. И задал очередной вопрос: – А Перун?

– А Перун на боярина нашего посмотрел пристально-пристально. Затем меч в ножны вложил и в ладоши хлопнул. Несильно.

И в этот раз никаких молний не было. Только снова всё закончилось. Мир прежним стал. А боярин зашатался и на одно колено опустился. Словно ноги держать плохо стали. А Громовержец неожиданно улыбнулся! Честное слово! Я даже глазам своим не поверил. Улыбнулся, пальцем Ивану Васильевичу погрозил и исчез, как ни бывало. И знаешь, боярич… Я вот сейчас думаю – а не привиделось ли мне всё это?

– Не привиделось, воин! – раздался от двери властный голос. И мы оба с Егором медленно, словно ожидая увидеть там самого Перуна, посмотрели в ту сторону.

Но это оказался всего лишь боярин Дёмин. Иван Васильевич. Он стоял в дверном проходе, облокотившись на косяк плечом и скрестив руки на груди. И судя по всему – стоял так довольно давно. Но рассказ Егора так увлек, что я даже не заметил, когда боярин появился. – Боги снова вмешались в дела смертных.

– Снова? – переспросил я.

– Да, снова, – повторил боярин. Несколько секунд посверлил меня взглядом и вышел из палаты. Но, как оказалось, ненадолго.

Не успели мы с Егором обменяться ничего не понимающими взглядами, как Иван Васильевич объявился снова. И не один. За ним следом вошел молодой парень, в форменной одежде целителей, который без видимых усилий тащил большое и, судя по всему, удобное кресло.

Установив кресло напротив наших больничных коек, парень коротко поклонился Дёмину, бросил на нас с Егором задумчивый взгляд, и вышел, прикрыв за собой дверь.

Иван Васильевич сел в кресло, устроился поудобнее, но начинать разговор не спешил.

Мы с Зареченским тоже молчали.

– То, что я тебе сегодня расскажу, Маркус, не должен знать никто. Вообще никто! – спустя долгих три минуты заговорил боярин.

– Никто? – уточнил я, скосив взгляд на Егора.

– За исключением вас двоих, – поправился Дёмин. – Ты, в свете недавних событий, просто обязан владеть этой информацией. А Зареченский… – он перевел взгляд на замотанного в бинты бойца. – Ты, парень, и так узнал уже слишком многое.