Передаю вам дщерь моей семьи, кровь от крови моей, дар от дара, прошу о ней заботиться и держать в строгости, как положено.
Ну, спасибо! Может, не надо?
— Не переживайте. Я позабочусь о Лоретте, — с неожиданной теплотой отозвался принц.
Про строгость не упомянул, уже хорошо.
Я как сидела, так и осталась сидеть.
Такой же изысканный присед я сейчас вряд ли сумею изобразить, а вскакивать чтобы рухнуть в объятия мужу — это как-то совсем банально. Да и не к месту.
Похоже, принц меня прежнюю… то есть Лоренну… не знал, и увидел впервые только сегодня.
Это отлично.
Просто замечательно!
Хотя бы с ним не придется следить за каждым словом.
Тетушка вышла, тактично прикрыв за собой дверь. Служанки испарились еще раньше. Никаких личных горничных я так и не увидела. Мне они не положены или такая традиция — к брачной ночи невесту готовит исключительно родственница?
Вот же ерунда лезет в голову…
Придерживаясь за столик, чтобы не упасть, я все же попыталась привстать.
Надо же супруга поприветствовать! Да и не люблю я смотреть на собеседника снизу вверх. Какое-то зависимое, униженное положение.
Но принц оказался быстрее.
В два шага пересек спальню и опустился передо мной на одно колено.
— Как ты себя чувствуешь? — встревоженно поинтересовался он и бережно коснулся моих скрюченных пальцев. Я до сих пор и не замечала, что сжала их в кулаки так, что костяшки побелели. — Тебе холодно?
Тут положена пошлость вроде «Я тебя согрею!» — подсказал мне услужливо циничный внутренний голос.
Но его высочество снова удивил.
Он поднялся, подошел к камину и что-то подкрутил сбоку, на невидимой с моего места стороне. Огонь, едва тлевший на углях, вспыхнул ярче, заплясал в своей темнице, распространяя вокруг жар и неверный дрожащий свет.
В груди что-то разжалось. Будто пружина, которую долго, весь этот бесконечный день скручивали, наконец-то распрямилась в полную силу. Меня затрясло в рыданиях.
Последнее, чего бы мне хотелось — сходу предстать перед мужчиной невменяемой истеричкой. Но остановить неожиданный слезопоток было выше моих сил.
Я оплакивала себя, неожиданно умершую в расцвете лет, девочку, чье место заняла по несчастливой (или счастливой, но для меня) случайности, свои планы и мечты, которым больше не суждено осуществиться, и сравнительно беззаботную жизнь, которая осталась там, в прошлом, в ином мире.
