Но малыш решил, что ему в самый раз, и настойчиво рвался наружу.
Защитные чары от подслушивания — и полного безмолвия — я наложила заранее. Иначе соседи бы оглохли.
Никаких повитух и целителей, разумеется, мы не вызывали. Тетушка прекрасно справилась с этой ролью сама, хоть руки у нее и дрожали, а во время особо сильных схваток она вскрикивала вместе со мной.
К утру спальня огласилась недовольным младенческим басом.
— Мальчик… — умилилась родственница, кладя красно-фиолетовый сморщенный комочек мне на живот.
Рубашка, в которой я целомудренно рожала, давно пропиталась потом и кровью, хуже точно не стало. От почти неощутимого веса трепещущего тельца что-то у меня глубоко внутри екнуло.
Честно скажу, я не знала как его брать в руки, такую мелочь. Казалось, от неосторожного движения что-нибудь непременно сломается или оторвется.
Сильвана же обращалась с младенцем как опытная патронажная сестра. Разобралась с пуповиной, ополоснула в тазике, завернула в пеленку и снова выдала мне — осваиваться и привыкать друг к другу.
Глазенки, промытые от слизи, смотрели ясно и прямо на меня.
— Они же вроде в первый месяц плохо видят? — пробормотала я с недоумением, настороженно оглядывая отпрыска.
Как бы одно дело знать, что у тебя будет малыш, и совсем другое — когда тебе его вот так плюхают на живот и ставят перед фактом.
Ты теперь мать.
— С чего ты взяла? — удивилась тетушка.
— Говорят так, — увильнула я от прямого ответа.
Тему чужой души в теле Лоретты мы по обоюдной молчаливой договорённости больше не поднимали.
А потому я старалась не выбиваться из роли и вести себя, как подобает мейс из приличной семьи.
Когда не лазаю по чужим сейфам, разумеется. Но в те моменты местрис Фьюренцу меня, к счастью, не видела.
Младенец продолжал глазеть на меня, презирая все законы физиологии. Не орал больше, только смотрел. Молча.
— Давай я назову тебя Терренс? — предложила я серьезно.
Обычно в Сандаре имя сыну выбирает отец, но раз уж так сложилось, буду за него.
Надеюсь, если когда-нибудь Элайдж об этом узнает, не обидится.
Анника обещала не рассказывать о том, что мы сотрудничаем, принцу, но кто знает…
В ответ на мои слова новорожденный сонно моргнул и зевнул, продемонстрировав розовые десны.
— Молчание — знак согласия! — проинформировала его я, подтягивая выше и прикладывая к груди. — Будешь Терри.
Имя я выбрала сразу по нескольким причинам. Не последней было напоминание о родном мире. Терра, Земля.
