Чудненько, Ларис, нашла, с кем разоткровенничаться…
Местный представитель следствия нетерпеливо кивнул, отогнал работника жестом и снова хищно повернулся ко мне. Только я уже пришла в себя и прикусила губу, чтобы ненароком не закопаться еще глубже.
— Пожалуй, нам стоит продолжить беседу в более удобном месте, — вмешался неожиданно Элайдж. — Принцесса переоденется и присоединится к нам чуть позже.
— Во что? — хмыкнула я, красноречиво косясь в сторону гардеробной, где медленно оседала черная копоть от потревоженных обгорелых лохмотьев.
— Девочка моя! — В комнату ворвалась тетушка и смяла меня вместе с покрывалом в сокрушительных объятиях.
Я уткнулась ей в плечо и всхлипнула. Без слез, без истерики. Горло сдавило понимание, что это конец. Во всех смыслах. Теперь всем станет известно, что я магичка огня, из чего может быть два вывода.
Для короля — что экспертиза была поддельной, его сыну подсунули неправильную невесту с целью подорвать плодовитость династии.
Для тетушки же станет очевидно, что она призвала не ту душу.
Потому что больше посторонней магии в теле Лоренны взяться было неоткуда. С одной стороны у нее предки воздушники, с другой — земля. Огонь-то откуда?
— Я сообщу его величеству. — Голос Элайджа дрогнул, но внешне он не сомневался ни минуты.
Игнорируя предложенный дознавателем камзол, зашагал по коридору прямо так, как был — в одних штанах и неплотно застегнутых сапогах.
Когда только обуться успел?
Я поджимала босые ноги и пыталась завернуться в покрывало, как в кокон.
Спрятаться бы как в детстве в домик, и чтоб не трогали!
— Позвольте, я провожу вас. — Дознаватель давал понять, что далеко меня не отпустит. Разрешит привести себя в божеский вид, но на этом поблажки подозреваемой закончатся.
Что ж, этого следовало ожидать. Слишком уж все хорошо складывалось.
— Пойдем, милая. У меня есть несколько нарядов со шнуровкой, — спохватившись и заметив наконец мое плачевное состояние, захлопотала тетушка. — Не переживай, все образуется.
— Конечно, — скептически поддакнула я для вида, поднимаясь и послушно следуя за родственницей.
Мне было совершенно очевидно, что образовываться чему-либо хорошему неоткуда. А вот неприятности — запросто!"
"В мешковатом, наспех подогнанном по фигуре платье я смотрелась как погорелица, коей, впрочем, и являлась. Главное, приличия соблюдены. Мне самой на внешний вид было глубочайшим образом плевать. Куда сильнее меня занимал вопрос: что со мной теперь сделают?
— Только не в казематы.
