Гражданин начальник

И сделано неплохо. Возникла накладка, но и здесь приняты срочные меры. Хвост обрублен по указанию одного человека, которому не хотелось, чтобы его фамилия мелькала где попало. И хвост этот – его, не наш. Вот так, Илья Матвеевич, – закончил Заварзин, давая понять, что его покорность имеет свои границы.

– Ладно, не заводись. Иди подыши немного, мне позвонить надо.

– При мне не хотите?

– Могу и при тебе, – Голдобов посмотрел на Заварзина с пьяным добродушием. – Но тогда в случае чего буду знать – разговор слышал мой лучший друг Саша.

И потому снимать его с подозрения не имею права. Если хочешь – оставайся, – Голдобов поднял трубку.

– Нет уж, Илья Матвеевич, увольте, – Заварзин поднялся. – Как-нибудь в другой раз. Лучше подышу свежим воздухом. Вы все помните?

– Ты имеешь в виду деньги? – жестко усмехнулся Голдобов. – Помню. Я о них всегда помню. Как и о собственной смерти.

– Не понял! – остановился Заварзин в дверях.

– Ладно, потом. Тебе этого не понять.

Сам-то ты думаешь о собственной смерти?

– Это не угроза, Саша. Это философия. И немного возраста. Значит, не посещают тебя мысли о смерти... Это прекрасно. А я только о ней, проклятой, и думаю.

– И о деньгах, – напомнил Заварзин.

– Это одно и то же, – Голдобов тяжело поднялся, проводил Заварзина до выхода на террасу, запер за ним дверь и, вернувшись, снова опустился в кресло, придвинул телефон.

Складки кожи на лице еще больше сделали его похожим на старого породистого пса.

Втыкая короткие толстые пальцы в дыры телефонного диска, резко и круто поворачивая его, он набрал номер.

– Привет, старина, – сказал Голдобов, откинувшись в кресле. – Как поживаешь?

– А, вернулся... Поздравляю. Давно о тебе слышно не было... Уж заскучали маленько.

– Слышал я, как вы тут скучаете... Эхо до самого Черного моря докатилось.

– Что делать, что делать... Выбирать не приходится. Как там, на югах-то?

– Жарковато... Не так, конечно, как здесь, но тоже.

.. Жарче, чем у вас, наверно, нигде нет.

– Ты вот вернулся, авось попрохладнее станет... Знал, когда вернуться, – с укором произнес собеседник.

– Нет, я знал, когда уехать! – рассмеялся Голдобов.

Разговор получался странным. Собеседники не называли друг друга по имени и вообще не произносили имен.

Посторонний, случайно услышавший их беседу, наверняка решил бы, что они просто не знают, как убить время.