Гражданин начальник

– Какие же мысли у вас возникают?

– С удовольствием поделюсь с вами, уважаемый Илья Матвеевич, когда вы придете по моей повестке в прокуратуру.

– Вы уверены, что я приду? – хмыкнул Голдобов.

– А как же, Илья Матвеевич! А как же! Я просто хотел посоветоваться, когда удобнее... Но раз такого часа нет, то думаю, повестка освободит вас от непосильных служебных обязанностей.

– Почему вы решили, что они для меня непосильны? – прорычал Голдобов.

– Простите, сорвалось. И потом... Если уж вы не можете выкроить часик для столь важного дела, как разоблачение убийцы близкого человека.

– Мне не нравится, как вы со мной разговариваете!

– О, Илья Матвеевич! Как вы правы! Как проницательны! Должен признаться – очень мало людей на белом свете, которым нравится, как я с ними разговариваю. Так ли уж удивительно, что и вы не попали в их число. Такова работа. Когда же мы встретимся, Илья Матвеевич?

– Я подумаю.

И Голдобов положил трубку, с силой вдавив ее в аппарат.

– Хамло! – сказал Заварзин с такой злостью, будто Пафнутьев разговаривал с ним столь дерзко и непочтительно.

Голдобов не успел ничего ответить – на пороге снова возникла секретарша.

– Опять Пафнутьев, Илья Матвеевич.

– Слушаю! – Голдобов поднял трубку с нескрываемой брезгливостью, он даже держал ее не всей рукой, а двумя пальцами, остальные оттопырив в сторону, чтобы не запачкаться.

– Простите, Илья Матвеевич, опять я... Дело в том, что вы не совсем поняли... Если вы собираетесь вместо себя прислать секретаршу, то... Не надо этого делать. Мне нужно поговорить именно с вами. И мне бы хотелось надеяться, что не придется прибегать к крайним мерам, или, как сейчас говорят, непопулярным, что мы с вами будем придерживаться цивилизованных отношений, – несколько церемонно произнес Пафнутьев.

– Какие меры вы называете крайними? – насторожился Голдобов.

– О, Илья Матвеевич, их перечисление недостойно нашего приятного разговора. Я имел в виду принудительный привод, который допускает в отдельных случаях даже применение наручников. Но я уверен, что у нас с вами до этого не дойдет.

– Спасибо, Павел Николаевич, я все понял. Мой секретарь свяжется с вами и сообщит, когда я смогу приехать. Но мне кажется, вам вообще не стоит беспокоиться. Я позвоню Анцыферову, и мы решим. Вас поставят в известность.