Гражданин начальник

И все. Дескать, в случае чего девочка наша будет, общая. Кольнем ее раз-другой, и отвыкнуть уже не сможет. Сама за нами бегать станет. И он будет молчать, как могила. Больше скажу – он на себя все возьмет и отсиживать пойдет, сколько бы ему ни дали.

– Что-то в этом есть, – с сомнением проговорил Заварзин. – Что-то есть...

– Единственный человек, на которого можно положиться, – это Андрей. Другие могут дрогнуть, потому что у них есть возможность вывернуться, хотя и они... Но Андрею уже не выбраться. Ему сейчас что угодно поручи, и он выполнит.

Но с ним надо поговорить.

– И задание ему нужно подобрать, – сказал Заварзин.

– Можно подобрать, – согласился Подгайцев. – Можно и повременить... Это уже не имеет слишком большого значения.

– Имеет. Но об этом я еще подумаю. А по повестке схожу, так и быть. Схожу.

И, говоря это, Заварзин уже знал, когда пойдет, что скажет и во что будет одет. Он полагал, что знает категорию людей, к которой относил следователя, и был уверен, что за их силой, возможностями, властью стоит самая обыкновенная завистливость – они не могли пить, что хотели, спать, с кем хотелось, надеть на себя то, о чем мечтали.

Но все это мог Заварзин.

И когда он сидел перед Пафнутьевым, на нем был просторный великоватый пиджак, создававший ощущение легкости, свободы, удобства, просторные брюки, мягкие кроссовки. А на Пафнутьеве все выглядело тяжеловато, ему было жарко, неуютно в кабинете, за этим маленьким поскрипывающим столом.

– Мне передали вашу повестку, – Заварзин положил на стол скомканный листок бумаги.

 – И вот я здесь.

– Честно говоря, я не совсем понимаю, чем привлек ваше внимание, зачем вообще понадобился.

– Сейчас объясню. – Пафнутьев достал бланк протокола, аккуратно расправил его, вписал анкетные данные Заварзина. Тот охотно отвечал на все вопросы – о дате рождения, месте работы, семейном положении, и постепенно настороженность все более охватывала его, а от того превосходства, с которым зашел пятнадцать минут назад, не осталось и следа. Заварзин с опаской поглядывал на зловещие несуразные предметы, торчавшие из-под шкафа, разложенные на полках, валявшиеся прямо под ногами.

А Пафнутьев, о, этот лукавый Пафнутьев прекрасно знал, какое впечатление производят на нового человека все эти вещдоки, и не стремился очистить от них свой кабинетик. – Ну что, Александр... Вот мы с вами и встретились, – проговорил он удовлетворенно.

– Да я, в общем-то, и не скрывался.

– Да? – удивился Пафнутьев. – Надо же... Интересно.