Гражданин начальник

Он полдня фотографировал ту дорожку после того, что ты устроил в то утро.

– Ну, устраивал, допустим, не только я...

– Заткнись, Андрей. Ты на крючке, понял? Протектор – это все равно что отпечатки пальцев. Царапины, камушки, повреждения... Тебя не возьмут до тех пор, пока не проявят пленку, отпечатают снимки и сравнят с теми, которые сделали на месте убийства. Понял?

– Дальше, – проговорил Андрей, чувствуя, что внутри у него все похолодело.

– И мне хотелось бы знать – что будет дальше. Для всех нас. Или продашь, или не продашь.

Назовем вещи своими именами... Ты всех крепко подвел, по твоей милости мы оказались участниками убийства, хотя договаривались совсем о другом.

– Перестань повторять это слово! Нам светит срок. Про тебя не знаю, суд решит – расстрелять или посадить на пятнадцать лет. Не хочу об этом думать. Но о ребятах, оказавшихся под угрозой трех, пяти, семи лет тюряги... – Заварзин закурил и, подойдя к окну, распахнул форточку. Поднявшись на небольшую табуретку, он отвел штору в сторону, несколько раз глубоко затянулся, выпуская дым в форточку.

Выбросив окурок за окно, снова опустил штору и сел в кресло. Андрей выпил воды, осторожно поставил стакан на столик.

– Хорошая вода, – сказал он, зная, что и эти его слова Заварзину не понравятся.

– И водка хорошая. Но наше положение от этого не становится лучше. Ребята согласились тебе помочь, хотя одно лишь наше молчание уже является уголовным преступлением. Это называется недоносительством.

– Если я правильно понял, – медленно проговорил Андрей, – от меня опять что-то требуется?

– Слушай, ты, мудак! – Заварзин вскочил, схватил Андрея за горло, но тут же отпустил.

 – Мне не нравится, как ты разговариваешь! Понял?! Не нравится.

– А я в полном восторге, как ты со мной разговариваешь, – Андрей поправил воротник, запихнул подол рубашки под ремень. – Только просьба – хватит. С меня достаточно. Я провинился? Хорошо. Виноват. Хотя мы сейчас оба знаем степень моей вины, верно? – Андрей исподлобья посмотрел на Заварзина.

 – Мы ведь оба знаем, насколько я виноват и насколько не виноват? И не надо мне пудрить мозги. Тебе есть что сказать – говори. Нечего сказать – гуляй.

Заварзин налил себе водки, бросил в стакан кубик льда, звякнувший глухо и влажно, подождал, когда он почти растаял, и выпил холодную, чуть ослабленную водку.

– Хорошо. Продолжим... Ты на крючке. Не только у следователя, но и у меня. Согласен? В конце концов, к чему бы ни пришел Пафнутьев, мы с ребятами свидетели...