Гражданин начальник

И постепенно в его сознание начали просачиваться состоявшиеся события. Через несколько секунд он вспомнил все. Пафнутьев на скамейке, скрежет трамвая, гонка на мотоцикле, несколько часов на крыше дома... И нежный спуск курка этой черной штуковины. Протянув руку, Андрей нащупал холодный ствол винтовки. И только тогда проснулся окончательно. Он понял, что все произошло всерьез и навсегда, что вернуть ничего нельзя, да он и не хотел ничего возвращать... Ощущение несчастья было связано не с прошедшими событиями, его тревожили события предстоящие.

«Света!» – неожиданно вспыхнуло в сознании, и он вскочил. Она давно должна быть здесь.

Андрей выбежал из сарая в надежде, что Света уже дома готовит завтрак, но тут же остановился – на двери висел замок. И ведро, которое он поставил вчера на крыльце, стояло точно в том же положении – за прошедшую ночь никого здесь не было. Что-то случилось, значит, что-то случилось. И Андрей начал действовать так, словно заранее все обдумал, прикинул все обстоятельства и возможные опасности.

Прежде всего спрятал винтовку – засунул в щель между бревнами и крышей сарая, забросал сеном. Винтовка ему уже была не нужна. Заварзин дал всего один патрон. Дальше – мотоцикл. Найдя канистру в углу сарая, Андрей наполнил бак так, что бензин потек по крутому красному боку. Оттащив канистру на место, Андрей занялся номером. Его нужно было изменить, ездить со своим номером он уже не мог, на любом посту его могли остановить.

Взяв черную изоляционную ленту, он из тройки сделал восьмерку, из девятки ноль, а из ноля – шестерку.

Набрав в пригоршню пыли, сыпанул на номер, чтобы не выглядел слишком уж свежим, и, отойдя на несколько метров, придирчиво осмотрел.

Странное чувство охватило его. Андрею показалось, что изменился не только номер мотоцикла, что в чем-то изменился он сам, что он уже не тот, кого люди знали до сих пор, теперь это совсем другой человек, да и человек ли...

Андрей не торопился, но и не медлил, чувствуя, что времени у него немного, что это убежище не может быть надежным слишком долго.

Время от времени он невольно поглядывал на дорогу – она просматривалась на протяжении двух километров. Пока дорога была пустой. Войдя в дом, заглянул в холодильник, выпил скисшего молока, оглянулся. Вроде все в порядке.

Выйдя во двор, еще раз оглянулся. Дом заперт, никаких следов его пребывания не осталось. И, похоже, в деревне не знали, что кто-то ночевал здесь, – мотоцикл он догадался еще вечером вкатить в сарай.