Гражданин начальник

А как вам удалось так быстро найти портрет Голдобова? Вы что, заранее знали, что он попадет в аварию?

– Как вы можете так говорить, товарищ Пафнутьев! – укоризненно произнесла Жанна, и ее маленькая смуглая мордочка сморщилась. – У Ильи Матвеевича через неделю юбилей... Он двадцать лет руководит нашим управлением... Готовился вечер, поздравления...

– А с чем собирались поздравлять?

– Как вы можете, – опять скорбно произнесла секретарша, и столько неподдельного горя было в ее голосе, что следователь устыдился.

«Что же произошло? – не переставал задавать себе вопрос Пафнутьев. – То, что они перегрызлись, что наружу вылезли какие-то концы, это наверняка. Неужели я их так расшевелил? Но у меня не так много успехов, я не мог прижать к стене ни Заварзина, ни Голдобова... Уж не сам ли он избавился от своего подручного, а тот сумел предупредить своих... Нет, больно плотно пошли события. Если Голдобов убрал Заварзина, то его самого прибрали бы к рукам не сразу, его подоить было бы не грех, данью обложить.

.. Тут другой механизм сработал...

Фырнин? Его появление, конечно, ускорило процессы. Но – только ускорило. Не более.

А может, в самом деле чистая автомобильная авария? Чего не бывает... Но как оказался угнанный грузовик на глухой трассе в блатном дачном поселке? А ведь он уже ехал оттуда! Грузовик ехал не из города! То есть речь идет не о пьяной безрассудной гонке. Самый простой вывод может быть таким... Грузовик действительно угнали, уехали за город, затаились в уютной рощице и выжидали.

С помощью нынешних радиосредств нетрудно предупредить о приближении цели... Водитель заводит мотор, выезжает на дорогу, а тут навстречу собственной персоной мчится Илья Матвеевич... Здравствуйте, Илья Матвеевич!

После этого водитель протирает руль и рычаги, чтобы не оставить отпечатков пальцев, и спокойно идет на дорогу, где его поджидает другая машина. И вопрос заключается только в одном – оставят ли в живых этого удачливого исполнителя?»

Войдя в кабинет, Пафнутьев попал на самое интересное – Дубовик допрашивал красивую подружку Заварзина.

Молодой женщине было неуютно в этом маленьком помещении, заваленном следами прошлых преступлений, стул тоже для нее был маловат, он скрипел, шатался, зажатый между батареей и сейфом, но в глазах Дубовика, в его знаменитом носе, налитом какой-то таинственной силой, было столько искреннего сочувствия, что вряд ли бедная красавица замечала бытовые неудобства помещения.