Гражданин начальник

– Жив, хотя на прицеле уже был... Целый час на прицеле.

– Что же им помешало спустить курок?

– Это одна из загадок...

– Если ты целый час был под прицелом, а курок так и не спустили, – рассудительно проговорил Халандовский, – значит, что-то у них разладилось. И Заварзин опять же, и Голдобов опять же...

– Ну, вот видишь, ты и сам все понял.

– Эх, Паша, если б ты знал, как мне жаль Голдобова, – скорбно проговорил Халандовский, но лицо его при этом приобрело необыкновенно хитрое выражение. – Золотой был человек, щедрый, душа широкая, для друзей такие столы закатывал.

– Для меня, Аркаша, не бывает угощения выше и дороже, чем то, которое я ощутил на себе как-то вечером!

– А! – с неподдельным презрением крякнул Халандовский. – Это ты говоришь по невежеству, потому что не был на даче у Голдобова. – И он поднял мягкий мохнатый указательный палец, пытаясь подчеркнуть и придать значение своим словам.

Пафнутьев наконец понял. Халандовский называл дачу Голдобова. «Боже, но он же боится даже здесь! Даже в своем кабинетике не может говорить откровенно! – поразился своему открытию Пафнутьев. – Ну что ж, может быть, он и прав. Ведь и я могу говорить только намеками... Как и все мы, как и все мы... Это урок, Паша. И кто тебе его преподает? Директор гастронома. Мудрец, вор и пройдоха.

Андрей понимал, что напрямую выскочить на Никольское шоссе ему не удастся, и решил пробираться пустырями, переулками частных пригородов. Но в одном месте ему все-таки пришлось проскочить через оживленный перекресток. Пристроившись сзади к тяжелому самосвалу, он шел за ним на расстоянии одного-двух метров. Хорошо, что тот хоть не гнал на большой скорости, а то запросто можно было врезаться при неожиданном торможении. Когда до гаишного поста оставалось около ста метров, Андрей начал потихоньку обгонять самосвал с таким расчетом, чтобы тот прикрыл его от бдительных гаишников.

Все получилось как нельзя лучше – мимо поста он проехал рядом с самосвалом и тут же пошел на обгон. Его заметили, когда он был уже далеко впереди. В зеркало Андрей видел, как рванулся в будку гаишник, но он уже не опасался его – впереди было несколько развилок, и вряд ли они догадаются, куда именно он свернет.

Семнадцатый километр оказался неожиданно близко.